Герцог засмеялся.
- Ты подхватил болезнь в Итоне и привез ее домой, и только потом уже я заразился от тебя! - напомнил он Гидеону. - Как ты можешь думать, что про это все забыли? Но не позволяй миссис Кемпси слишком долго докучать тебе, Хэри!
- Я, право, не думаю, что мне будет скучно! - сказала она. - Я надеюсь, она станет рассказывать то, что мне интересно, потому что я собираюсь наладить отношения со всеми твоими слугами, Джилли.
Он проводил ее к двери, отдал верхнюю одежду Ливерседжу и произнес:
- Когда вы отведете ее сиятельство наверх, возвращайтесь ко мне. Мне надо кое-что с вами решить.
- Конечно, я так и сделаю, ваше сиятельство, - ответил Ливерседж с поклоном. - Но не могли бы вы позволить мне опоздать на несколько минут. Я хотел бы сначала заглянуть на кухню. Мне кажется, вам понравятся вальдшнепы "а-ля Тартар", но слугам, которые в настоящее время работают на кухне, нельзя доверять такие редкие блюда. Помимо этого, появились трудности со сладким, которые, в связи с приездом леди, должны быть блистательно разрешены. Я сильно сомневаюсь, что индивиды, о которых я только что упоминал, способны на что-нибудь большее, чем пирог с черносливом и желе, но я надеюсь придумать что-нибудь, что не вызовет отвращения у ее сиятельства.
Закончив свою речь, он снова поклонился и исчез, даже не дав герцогу времени, чтобы сказать что-нибудь в ответ.
- Если я вынужден общаться с негодяями, - заметил Гидеон, наливая себе шерри, - то мне приятнее, когда у них, по крайней мере, хорошие манеры. Я уверен, что ты никогда не прогонишь этого типа, Адольф.
Он ошибался. Когда Ливерседж вернулся в библиотеку, то вскоре стало очевидно, что у него нет никакого желания оставаться в Чейни. Жизнь здесь казалась слишком ограниченной.
- Если бы, ваше сиятельство, здесь хотя бы была ваша главная резиденция! А так я вынужден задуматься о подходящем для меня месте, объяснил он, взволнованно жестикулируя. - Я должен прибавить, что любая зависимость, даже самая легкая, тяготит меня. Если можно так выразиться, мне необходима свобода действий, свойственная людям с таким кругозором, как у меня. Я совсем не хочу заставлять вашу милость думать, будто бы я с неохотой принял предложение наладить быт в этом доме. Нет! Совсем наоборот! Я глубоко уважаю ваше сиятельство. Могу сказать, что я сразу привязался к вам, как только увидел! И я счастлив, что могу служить у вас.
- До того, как ты сдашься перед этим красноречием, Адольф, - растягивая слова, произнес Гидеон, - я хотел бы напомнить тебе, что этот твой обожатель убил бы тебя за незначительную сумму.
- Здесь, сэр, - немедленно отозвался Ливерседж, - я должен вам возразить! За пятьдесят тысяч фунтов я мог бы преодолеть свое отвращение к жестокости и положить конец жизни его сиятельства, но за меньшую сумму - ни за что! Те благородные порывы, которые живут во мне, не дали бы мне совершить этот бесчеловечный поступок.
Герцог, облокотившись на стол, с любопытством смотрел на него.
- Вы действительно меня убили бы? - спросил он мистера Ливерседжа.
- Если бы, - ответил Ливерседж, - я стал искать защиту во лжи, вы ваше сиятельство, не поверили бы мне, и я унизил бы сам себя без всякой надобности. Я не буду пытаться обмануть вас. За пятьдесят тысяч я, пожалуй, все равно не смог бы заставить себя совершить убийство, но, по крайней мере, нанял бы для этого дела кого-нибудь. Поверьте, мне пришлось бы перебороть самого себя, чтобы решиться на это, потому что я человек не жестокий, но не будем обманываться - искушение было бы слишком сильным. Человек с вашим богатством, сэр, не имеет права подвергать себя опасности стать жертвой более жестоких и удачливых, а именно это, если позволите сказать, вы и делали все время. Это нельзя назвать ни разумным, ни правильным. Но больше я ничего не скажу по этому поводу. Ваше сиятельство молоды, и, когда вы попали в поле моего зрения, то были - я совсем не хочу вас обидеть - таким неоперившимся! Я тешу себя надеждой, что моими стараниями вы стали гораздо опытнее и больше не будете совершать таких ошибок.
- Вам следовало бы вознаградить его, герцог, - вставил Гидеон.
Мистер Ливерседж остался совершенно невозмутимым.
- Капитан Вейр, хотя лично мне он мало симпатичен, очень точно затрагивает самую суть проблемы, - сказал он. - Подумайте, ваше сиятельство!
- Мне кажется, вы считаете меня своим должником? - спросил герцог, слегка усмехнувшись.
- Определенно, - промолвил Ливерседж, наклоняя голову. - Какие тут могут быть сомнения? Мне кажется, вы искали приключений - я их вам дал. Вы были зелены - я заставил вас бросить мальчишеские повадки и стать мужчиной. Теперь давайте рассмотрим это с другой стороны! Вы похитили у меня письма, которые я получал от вашего молодого кузена. Я сослался на свою племянницу. Вы сожгли дотла мое пристанище, не оставив человеку ничего из его вещей. Ваши действия, может быть, и непроизвольные, несли другим боль и разорение. Вы довели меня до бедственного состояния, и я теперь вынужден служить, зарабатывая себе на хлеб, в этом доме. Но это - вовсе не осуществление моих мечтаний.
- Если бы я дал вам возможность покинуть этот дом, то что бы вы сделали? - спросил герцог.
- О Боже, даруй мне терпение, - простонал Гидеон. Герцог не обратил на это внимания.
- Ну, Ливерседж?
- Это зависело бы, - ответил Ливерседж, - от степени щедрости вашего сиятельства. Мои амбиции никогда не заходили дальше желания обосноваться где-нибудь в благородном месте, там, где любители карт могут иметь избранную компанию, элегантную обстановку и честную игру. Ведь опыт научил меня, что ничего не может быть более губительным для успеха в таком деле, чем использование различных уловок, жульничество, крапление карт. Новички в этом деле думают, что таким образом они смогут сколотить состояние. Это помогает им на короткое время, но не может лечь в основу постоянного совершенствования, которое я имею в виду. Я и сам пытался так делать, но встретился с такими неприятностями и подлым отношением, что пришлось бежать, менять имя, внешность, самою душу. Это требовало таких затрат, которые окупить было невозможно. Если бы я располагал средствами, я бы отправился в Страсбург, город, где мои таланты могли бы процветать и где меня никто не знает, а знакомые, которые вскоре появились бы, считали бы, что им крупно повезло, раз они могут пользоваться услугами такого дворецкого, как я. Вы можете подумать, что это скромное начало, но у меня нет сомнений, что я быстро добился бы успеха, поднимаясь выше.