- Страсбург, - задумчиво начал герцог. - Я помню, что мне не понравился этот город. Мне нигде не было так скучно, как там! Я отомщу Страсбургу, Ливерседж, послав вас туда, чтобы вы разбогатели за счет его обывателей. Но предупреждаю, если в поле вашего зрения попадется титулованный человек, обходите его подальше, потому что, если до моих ушей дойдет какая-нибудь история, связанная с похищениями и выкупом, я пойму, что настало время покончить с вами, - зловеще закончил он.
Он поднялся и прошелся по комнате, остановившись у окна.
- Сэр, - сказал Ливерседж, - я не из тех, кто не извлекает урока из своих ошибок. Я поступил ошибочно, бросив работу, в которой так преуспевал. А вымогательство - слишком грубое занятие для человека с моей душой и вкусом.
- Вы - мудрец, - заметил герцог. - Если такой зеленый юнец, как я, мог..
- Осторожно, Джилли, - прошептал Гидеон. Его взгляд был прикован к двери. - Боюсь, масло уже в огне!
Герцог повернул голову. Мистер Ливерседж забыл закрыть дверь. Теперь же она была широко распахнута. На пороге библиотеки с видом человека, получившего апоплексический удар, стоял лорд Лайонел. Надежды, что дядя чего-нибудь не расслышал исчезли, когда громовым голосом он произнес:
- Итак! Я услышал теперь правду, не так ли? Я не поверил бы своим ушам, если бы у меня не было оснований полагать, что вы потеряли разум, Сейл! Я приехал, чтобы попросить объяснения... Но это может подождать! Ответь мне прямо! Да или нет? Это и есть тот негодяй, который требовал за тебя выкуп?
- Сожалею, это действительно так, сэр, - ответил герцог. Его светлость глубоко вздохнул.
- Если ты и врал мне раньше, то, во всяком случае, пытался многое утаить самым недостойным образом. Я не поверил бы, что ты способен на это, потому что, несмотря на все твои ошибки...
- Не могли бы мы оставить обсуждение моих ошибок для более подходящего времени? - прервал его Джилли.
Лорд Лайонел был неглупым человеком. Он собрался было сделать замечание племяннику, но внезапно осознал опасность пути, на котором его могли поджидать страшные неожиданности, и закрыл рот. Он произнес немного погодя совсем другим тоном:
- Ты совершенно прав! Но ты, наверное, ждешь от меня, что я приду в восторг от вашего остроумного плана. Напрасно! Я пришел во время, чтобы услышать больше, чем надо! С тех пор, как тебя склонил Гидеон потворствовать причудам в отношении...
- При чем здесь Гидеон? - перебил его герцог. - В самом деле! Я ведь не ребенок, сэр!
- Хватит, сэр! - его светлость вспомнил, кто он такой, и переступил порог библиотеки. Он с силой захлопнул дверь и прошел на середину комнаты. Хватит! Пора завершить эту постыдную историю! - сказал он. - Если вы не знаете, как следует поступить, то я знаю! Этот человек будет отдан в руки тех, на ком лежит обязанность ограждать общество от негодяев. Можете сами вызвать констебля, чтобы препроводить его в тюрьму. Или я сделаю это за вас!
Герцог подошел к столу, сел и пододвинул к себе лист бумаги.
- Не в моих силах, сэр, удерживать вас от того, чтобы вы вызвали того, кто вам нужен, - сказал Джилли. Его тихий голос звучал сдержанно. - Но я думаю, было бы правильно предупредить вас, что я ни в чем не обвиняю Ливерседжа. Я буду отрицать все обвинения, которые вы считаете необходимыми предъявить ему.
Черные брови Гидеона приподнялись, как и один уголок рта. Он бросил взгляд на своего отца, который застыл потрясенный, и предостерег его:
- Остерегайтесь бунта, сэр, остерегайтесь, бунта!
- Помолчи! - рявкнул лорд Лайонел. - Но почему, Джилли, почему?
- Я уже объяснял вам, сэр, - сказал герцог, обмакнув перо в чернильницу и начиная писать, - что не собираюсь рекламировать свою собственную глупость.
Мистер Ливерседж, который наблюдал за происходящим с выражением большого интереса, закашлялся и проговорил:
- Если мне будет позволено заметить, сэр, то я считаю это очень умным решением. Это делает вам честь, сэр, было бы действительно нежелательным оглашать вульгарные подробности этого дела. Если на миг забыть о моей виновности, - я имею в виду, чисто предположительно, - вы не можете не задуматься о том, что мало-мальские подробности породят такие слухи, что они повредят вашему сиятельству. А этого, - прибавил он с чувством, - я бы не смог одобрить, как самый преданный вам человек.
Лорд Лайонел перевел на него свой изумленный и все же ледяной взгляд.
- Ну знаете, это уже переходит все границы...
Как раз в этот момент в библиотеку вошел мистер Мэмбл; потирая руки, он заговорил с оживлением и радостью, которых не разделяли присутствующие:
- Я так и думал, что найду вас здесь! О, ваше сиятельство! Я помню, что вы имели другой вид, когда я впервые увидел вас и хотел привлечь за мошенничество! На вас тогда было помятое пальто, - он усмехнулся, вспомнив про это, и прошел на середину комнаты. - Его сиятельство лорд Лайонел и я стали закадычными друзьями, он вам об этом, наверное, говорил? У него свои наблюдения, а у меня - свои. Но, может быть, мы оба узнали нечто такое, чего раньше не знали. Однако я потрясен присутствием здесь этого человека, с позволения сказать! Хорошо, что у этого волка оказались стертые зубы, а вы, ваше сиятельство, по доброте своей, простили его. Иначе бы я ему показал!
- Как поживаете, мистер Мэмбл? - спросил герцог, поднимаясь со стула и протягивая ему руку - Прошу вас забыть о несчастной овце! Я так обязан Тому, что убитая овца ничего не значит...
- Ну, я даже не знаю, - сказал мистер Мэмбл, теряя свой решительный напор. - Не так уж много Том для вас сделал. Который час? Я чувствую, что проголодался, смею вам сообщить. Я готов к обеду. Э-э-э, капитан уже наливает шерри, и он прав! Стаканчик шерри - это как раз то, что мне необходимо, потому что мы ездили верхом с лордом Лайонелом, ваше сиятельство, осматривать ваши владения. Они не такие большие, как у меня, но ваш дядя сказал мне, что они соответствуют вашему титулу.