- Так я и думал. В этом несчастном узле - твои пожитки?
- Да, и чего мне стоило вынести их так, чтобы Нитлбед не заметил! Может быть, он будет искать меня здесь. Пожалуйста, скажи ему, что со мной все нормально, чтобы он не поднимал паники.
- Положись на меня, Адольф, я, если не сделаю точно так, как ты желаешь, то по крайней мере запутаю твою свиту. Они ничего не узнают.
- Бедный Нитлбед, - сказал герцог. - Боюсь, он будет в отчаянии. Сегодня утром я поступил с ним несправедливо. Плохо волновать его, но я так больше не могу! Они обращаются со мной как с ребенком или идиотом. Я шагу не могу ступить, чтобы они не побежали вызывать карету или предлагать мне перчатки, или не спрашивали, когда я вернусь. Да, я знаю, что ты скажешь, но я не могу! Я пытался, но черт возьми, сколько можно вспоминать, как Борродейл давал мне леденцы, когда я был в немилости, или как добрый Чигвел сказал моему дяде, что это он разбил окно в красной гостиной, и как Нитлбед ухаживал за мной, когда я болел, и так далее!
Гидеон криво улыбнулся и сказал:
- Ясно, у тебя не хватает духу объявить им всем, что ты мужчина и сам себе хозяин, и ты решил показать им это, так?
- Наверное. Я так не думал, но, должно быть, ., что так оно и есть. Я очень хочу стать свободным! Если бы не представился случай, я бы продолжал переживать, но пальцем бы не пошевелил, чтобы помочь себе. Гидеон, я, должно быть, похож на живую вяленую рыбу!
- Да. Но неужели эта серая рутина смогла дать тебе возможность приключения, Адольф? Вот уж не предполагал!
- Небольшое приключение! - рассмеялся герцог. - Мне предстоит кое-что сделать самому, не знаю, что из этого получится, но попытаться надо. Раз в жизни посмотрю, что это значит - не быть герцогом с суетливыми слугами, поддакивающими каждому слову, подхалимами, в поклонах достающими землю носом: "да, ваша светлость", "нет, ваша светлость"! Думаешь, это для меня плохо кончится?
- Нет, малыш, я думаю, ты хорошо понимаешь дело и сможешь справиться. Другое дело - понравится ли тебе, когда никто тебе не служит. - Он усмехнулся. - Но тебе это не повредит: слишком долго с тобой нянчились. Надеюсь, приключение окажется волнующим, и ты убьешь множество великанов и драконов. Хотел бы я посмотреть на это.
- Ну, нет, этого не жди, - ответил герцог, качая головой. - Тебе покажется, что я медлю с великанами и драконами, ты выйдешь из терпения и, отодвинув меня в сторону, сам начнешь убивать чудовищ. Подозреваю, что если ты будешь рядом, мне самому делать уже ничего не придется. Я все время спрашивал бы, что мне делать дальше, ведь так оно всегда и бывало, а от привычек нелегко отделаться! А ты очень категоричный и властный малый, Гидеон.
- Что ж. Когда вернешься, ты заткнешь меня за пояс!
- Очень возможно, - ответил Джилли, ставя пустой стакан. Вошел Рэгби и поставил блюда на стол. Гидеон отослал его. Герцог сел за стол.
- Как мило. Дядя говорил, что можно научиться всему, было бы желание! Я могу подковывать лошадей. Да, он всегда желал, чтобы я стал более самостоятельным. Но как разозлился бы он, если бы узнал, что я затеял! Я трясусь, как бланманже, при одной мысли об этом.
- Наблюдая за тобой, - сухо заметил кузен, - могу тебе заметить, что ты вовсе не трясешься перед моим отцом!
- Ну, конечно нет, он ведь сделал мне много доброго. Но я не люблю, когда он сердится на меня, у меня от ругани болит голова. Я хочу тогда ускользнуть, стать незаметным, и обычно мне это удается.
Гидеон улыбнулся.
- Твоя увертливость мне известна. И ей-богу, я думаю, что сейчас ты делаешь то же самое! Не морочь мне голову всякими туманными словами о приключениях! Тебя гонят из дому более серьезные причины. Какой басней ты одурачил своих верных слуг?
Герцог виновато посмотрел на него.
- Сказать тебе правду - никакой, - ответил он. - Нельзя ускользнуть незамеченным, если предупредить людей!
- Господи, Джилли! Ты хочешь сказать, что ушел, не сказав им ни слова?
Герцог кивнул. Мгновение Гидеон удивленно смотрел на него. Потом рассмеялся.
- Ну, это - самая сумасбродная штука, о которой мне случалось слышать, и странно подумать, что именно ты, а не кто-нибудь, мог такое выкинуть. Адольф, я больше не считаю тебя безнадежным! Ты, конечно, сможешь поставить на уши весь ваш дом, от моего отца до последнего лакея, и это принесет им большую пользу. Не возвращайся слишком скоро! Пускай это будет для всех уроком, пусть они перепугаются и не скоро забудут об этом. Потом ты некоторое время сможешь наслаждаться покоем. Налей себе, и выпьем за твое освобождение - пей до дна!
Герцог повиновался и подвинул бутылку кузену.
- Нет, за приключения мистера Дэша! - сказал он.
- Как угодно, - улыбнулся кузен и лихо выпил.
Герцог последовал его примеру. Когда он ставил бокал, его взгляд упал на кольцо на руке. Он снял его и передал Гидеону.
- Сбереги для меня! Сейчас оно может нарушить мой маскарад.
Глава 8
Герцог не очень хорошо провел ночь в "Голове сарацина". Перина, на которой он вертелся, казалось, состояла из комков; и вдобавок, видимо, кроме него никто не собирался спать. Шум из распивочной доносился далеко за полночь, хлопали двери, стучали чьи-то башмаки в коридорах, о чем-то болтали посудомойки, отдыхавшие от своих трудов. К тому же, было очень жарко из-за нескольких одеял и грелки-сковороды. Герцог допоздна засиделся у кузена, и очень устал, когда пришел в гостиницу. Если бы он набрался мужества сказать себе правду (а он не хотел себе ее говорить), то, пожалуй, его бы не огорчило появление Нитлбеда, который распаковал бы его чемодан, снял бы с него сапоги и полил теплой водой на руки, давая ему умыться. В маленькой и душной спальне, освещенной единственной свечой на туалетном столике, он почувствовал себя странно одиноко. Будь с ним Нитлбед, все необходимое было бы уже разложено перед ним, на постели лежали бы его собственные простыни, и... Но будь с ним Нитлбед, они не остановились бы в гостинице такого класса, а приехали бы на станцию, обслуживающую только аристократов и дворян. Герцог прогнал мысли о Нитлбеде и лег. Он не знал, можно ли попросить разбудить его утром, но, по счастью, коридорный сам спросил его, в какое время ему принести воды для бритья. Оказалось, что он отвел себе слишком мало времени, необходимого на бритье, одевание и сборы, и поэтому прибежал в кофейню запыхавшись и позавтракал наскоро. Так как он не оставил свои сапоги за дверью, их не почистили, и они казались ему пыльными и тусклыми. Но, войдя во двор, он обнаружил чистильщика, и поставил перед ним ногу.