Герцог сел, положив шляпу на стал, и сказал:
- Поистине, я сожалею об этом, мистер Ливерседж. Я не хотел бы быть причиной женской печали и боли.
Мистер Ливерседх поднял голову.
- Сразу видно человека из хорошего общества! Я это знал, мистер Вейр! Благородное воспитание! Когда моя племянница рыдала на моей груди, говоря, что ее бросили и предали, я сказал ей: дорогая моя, положись на отпрыска благородной семьи, который поступит с тобой порядочно. Я благодарю Бога, мистер Вейр, что моя вера в человечество не была поколеблена?
- Надеюсь, что так, - ответил герцог. - Но я в не думал, что чувства вашей племянницы так глубоко травмированы.
- Сэр, - ответил мистер Ливерседж, - вы молоды! Вы не знаете глубин женского сердца!
- Это так, - подтвердил герцог. - Но разве деньги смягчат страдания и муки?
- Да, - просто ответил мистер Ливерседж. Герцог не мог не улыбнуться.
- Простите, мистер Ливерседж, но разве подобные вещи не отталкивают человека вашей чувствительности?
- Не скрою от вас, мистер Вейр, очень отталкивают. Как вы верно заметили, я чувствительный человек, и с большой неохотой я вынужден защищать интересы сиротки-племянницы.
- И подстрекать ее? - проворчал герцог. Собеседник оценивающе посмотрел на него.
- У моей племянницы, - сказал он, - были большие убытки в связи с неоправдавшимися ожиданиями. Я не хочу перечислять, мистер Вейр, но свадебный наряд и...
- 5 тысяч фунтов? - спросил Джилли. Они поглядели друг на друга.
- Я убежден, - с упреком сказал мистер Ливерседж, - что вы не сделаете некрасивого поступка. Если принять во внимание характер ожиданий моей племянницы, пять тысяч фунтов не кажутся чрезмерной суммой.
- Но я совершенно не в состоянии заплатить такую сумму, - сказал герцог. Мистер Ливерседж простер к нему руки.
- С моей стороны было бы очень нежелательно напоминать, что вы в близком родстве с тем, для кого такая сумма - не больше, чем для нас с вами крона.
- Сейл? - спросил Джилли. - Но он никогда не заплатит.
В голосе мистера Ливерседжа зазвучало изумление:
- Не могу поверить, сэр, что его светлость поскупится!
Герцог грустно покачал головой.
- Знаете, я не прямой наследник, передо мной два дяди и кузен. А мой отец, мистер Ливерседж, не так богат.
- Я не поверю, чтобы его светлость пожелал, чтобы его имя было замарано в суде! - решительно сказал мистер Ливерседж.
- А я думаю, - мягко заметил герцог, - что вы не решитесь замарать имя вашей племянницы.
- Не могу решиться. Но придется преодолеть себя. Так и будет, если его светлость проявит непреклонность. Но не странно ли - глава столь благородного дома так мало заботится о своем имени!
- А что бы вы сказали, если бы я сбежал с ней в Гретна-Грин? Не допускаю, чтобы вам показался заманчивым союз вашей племянницы с человеком без состояния и перспективы, вроде меня.
- Конечно, нет, - ответил мистер Ливерседж. - Но ведь она еще почти ребенок! Свадьбу можно было. бы аннулировать - за плату.
Герцог рассмеялся.
- Кажется, мы начинаем лучше понимать друг друга. Вы можете признаться, сэр, что ваша цель - получить деньги от моего знатного родича - не важно, каким путем.
- Межу нами, мистер Вейр, - весело сказал Ливерседж, - только между нами!
- Как, должно быть, тяжело для такого чувствительного человека переживать подобные затруднения! - заметил герцог.
Ливерседж вздохнул.
- Да, сэр. Это - совершенно не мой курс.
- Каков же ваш курс? - поинтересовался герцог. Ливерседж махнул рукой.
- Карты, сэр, карты! Я льстил себя надеждами на успех. Но судьба подвергла меня несправедливым гонениям. Я временно, конечно, лишен средств поддерживать достойное существование и нахожусь в жалких обстоятельствах, которые вы бы сочли неподобающими достойному человеку. Вы, мистер Вейр. я не сомневаюсь, наслаждаетесь роскошью такой гостиницы, как "Георг", не подозревая...
- Нет, нет, это не для меня, - заверил герцог. - Мой номер - в "Белой лошади".
- "Белая лошадь", - провозгласил Ливерседж, - не блещет роскошью "Герцога", но по сравнению с этой дырой, где я вынужден ютиться, это дворец!
Герцог не стал спорить, и после длинного отступления насчет прелестей почтовых гостиниц, почтенный собеседник заговорил более оптимистично:
- Но я не жалуюсь, мистер Вейр. Жизнь есть жизнь! Дайте мне шанс, и я смогу создать дом, где потребность джентльменов в игре найдет воплощение. При всей скромности, могу заверить, что у меня талант к подобным предприятиям. Если я буду иметь счастье пригласить вас в дом под моим управлением, не сомневайтесь, вы получите удовольствие. Никакой дешевки, уверяю вас, и вход по пропуску. Особое внимание я бы обратил на вино: нет ничего опаснее для таких начинаний, чем отвращать клиентов дурным вином. Но мне нужно быть состоятельным, сэр. Без этого я не достигну цели, или результат будет гораздо ниже возможностей.
- Вы откровенны! - заметил герцог. - Мой кузен - ставка в какой-то вашей дьявольской игре.
- Рассуждать так, - сказал Ливерседж, - значило бы сводить все к откровенной вульгарности.
- Боюсь, я еще больше продвинусь в этом направлении. По-моему, требования исходят не от вашей племянницы, но от вас, и все это - уловка!
Мистер Ливерседж улыбнулся.
- Дорогой сэр, поверьте, вы ошибаетесь!
- А я уверен, что нет, и вы мне...
Пухлая рука схватила его руку. Ливерседж, возвращаясь к укоризненному тону, произнес:
- Только в этих стенах, мистер Вейр.
- Ну а что, - спросил герцог, - если бы я решил жениться на вашей племяннице? Вы думали об этом?
- Конечно, я желаю счастья моей племяннице. Но это вам совершенно не подойдет, как и вашим знатным родственникам. Боюсь, что они сделали бы все, чтобы предотвратить неравный брак. Увы, но таков уж свет, и если бы я был вашим отцом, сэр, я бы, разумеется, все сделал, чтобы разъединить вас с моей бедной Белиндой. Это несомненно! Вы молоды и неопытны, но ваши родные смотрят на это, конечно, как и я.
- Мистер Ливерседж, - сказал герцог, - я не верю, что ваша племянница поддержала бы выставленные вами требования. Вы просто хотите одурачить и облапошить меня! Это обман, и по-моему, ваша племянница об этом не ведает!
Ливерседж сокрушенно покачал головой.