Однако его приподнятое настроение несколько снизилось, когда он прибыл в "Белую лошадь". Казалось, гостиница стала центром внимания всего города, потому что перед ней собралась огромная и разношерстная толпа, в центре которой находилась внушительная фигура городского сторожа, что-то яростно доказывавшего разгоряченной и взволнованной миссис Эплбай. Потом герцог увидел, как сторож своей огромной мясистой ручищей схватил за ворот мистера Мэмбла, и дурное предчувствие охватило его. Он поднялся и приготовился вылезти из коляски. Все были слишком поглощены спором между сторожем, миссис Эплбай, тщедушным человечком в черном костюме, краснолицым фермером и толстой дамой в домашнем чепце, чей голос был еще пронзительнее, чем у миссис Эплбай, чтобы обратить внимание на подъехавшую коляску, но меланхоличный слуга-подносчик, наблюдавший за всем происходящим с мрачным удовольствием постороннего, случайно поднял глаза в тот момент, когда герцог поднялся с облучка, и воскликнул:
- Эй, здесь джентльмен!
Эффект, произведенный этими простыми словами, был ошеломляющим. Том, пользуясь возможностью, вывернулся из-под ослабевшей руки и бросился в толпу с криком:
- О, сэр! О, мистер Руффорд!
Едва он успел добраться до герцога и схватить того за руку, как миссис Эплбай схватила его за другую руку и с негодованием произнесла:
- Слава Богу, вы приехали, сэр! До сих пор я не видела ничего подобного и не знаю, к кому обратиться!
- Если вы отвечаете за этого молодчика, - сказал сторож, добравшись до герцога пятнадцатью секундами позже миссис Эплбай, - то мой долг сообщить вам...
Его слова потонули в усилившемся гаме. Тщедушный человечек, фермер и дама в домашнем чепце, - все разом заговорили. Миссис Эплбай наговаривала ему в одно ухо, Том - в другое, герцог взмолился и попросил их высказываться по очереди, но его просто не услышали. Люди из толпы окружили их, чтобы принять участие в споре, и некоторое время обрывки речей доносились до герцога в искаженном виде, но в их угрожающем тоне нельзя было ошибиться. Слова "тюрьма", "перепугал всю почту" и "сломал хорошую телегу мистера Бэдби" звучали как страшные обвинения; и в то время, как одна половина толпы, казалось, снисходительно смотрела на проступки Тома, другая половина, более крикливая, настаивала вместе со сторожем на его незамедлительной депортации.
- Я не делал этого! Я не делал! - горячо возражал Том. - О, сэр, прошу вас, скажите им, что я не делал этого!
- Сэр! - начал угрожающе сторож.
- Мистер Руффорд, сэр, заставьте его меня выслушать, - взмолилась миссис Эплбай.
Неожиданно наступила тишина, и герцог догадался, что все, за исключением сторожа, явно ждут от него незамедлительного контроля над ситуацией. Он никогда еще так не сожалел об отсутствии своего окружения. Он даже захотел, чтобы его дядя Лайонел внезапно появился бы тут чудесным образом. Сам вид внушительной фигуры лорда Лайонела и его аристократический облик заставили бы толпу разойтись, а любой отлично вышколенный лакей проложил бы дорогу его светлости в достаточно высокомерной манере, чтобы произвести впечатление даже на сторожа. Но герцог всю жизнь старался оградить себя от вульгарной черни и сейчас оказался вынужденным постоять за самого себя. Он попытался стряхнуть вцепившиеся в него руки и произнес в своей обычной мягкой манере:
- Прошу дать нам дорогу! И умоляю, не говорите со мной все разом, я ничего не могу понять!
Его мягкий голос, донесшийся до толпы, резко контрастировал с развоевавшимися участниками конфликта и оказал мгновенный и отрезвляющий эффект. Даже сторож не мог не ощутить чувство собственного достоинства, излучаемое герцогом, и не стал возражать против того, чтобы переместиться в кофейный зал гостиницы.
- Пойдем, Том! - позвал его герцог. Он заметил одного из конюхов, стоявших неподалеку, и добавил: - Эй ты! Отведи коляску во двор!
Затем он вошел в "Белую лошадь" в окружении Тома, миссис Эплбай, сторожа, тщедушного человечка, фермера и дамы в домашнем чепце. Не успев войти в кофейню. Том и миссис Эплбай принялись изливать ему на ухо свои истории, но он прервал их.
- Пожалуйста, погодите! Я выслушаю вас через минуту! - Он взглянул на сторожа и спокойно спросил: - Не расскажете ли мне, в чем дело?
На сторожа это произвело определенное впечатление. Безусловно, этот тихий молодой джентльмен принадлежал к высшему обществу. Опыт научил его любезному поведению с такими людьми, и, сбавив тон, он рассказал герцогу, что четверо молодчиков под предводительством юного мистера Мэмбла не только мешали движению по королевской дороге, но и сломали новую тележку честному горожанину, а также оказались виновными в опоздании почтового дилижанса, за что должны теперь понести наказание и ш граф не ниже пяти фунтов.
- Боже мой! - сказал герцог. - Как же так. Том?
- Я ничего этого не делал! По крайней мере, не хотел, да и откуда я мог знать, что приближается почтовая карета? Вы же сами сказали, что я могу поразвлечься!
В это время в комнату вошел еще один человек, мужчина нервного вида, замотанный в шарф, который не стал дожидаться предложения герцога и описал в подробностях ущерб, нанесенный его новой тележке испуганной молодой лошадью, которая попятилась и налетела на нее при виде двух ослов, коровы и старого мерина мистера Детчета, на которых мчались всадники, сидя задом наперед, вниз по главной улице.