Мистер Ливерседж не обратил на него никакого внимания. Нахмурясь, он сказал:
- Подождите! Не будем слишком поспешно делать выводы! Дайте мне подумать! Я хочу все это обдумать!
У мистера Миммза не было никакого желания делать поспешные выводы, кроме того, что его братец явно повредился в уме, о чем он и заявил. Он наполнил свой стакан и предложил мистеру Шифнелу сделать то же самое. Однако мистер Шифнел не сразу ответил на это приглашение. Он наблюдал за мистером Ливерседжем, и на его остром лице отражалось волнение. Когда Миммз совсем уж было собрался грубо нарушить размышления своего брата, Шифнел помешал ему, попросив заткнуться:
- А ну, дай Сэму подумать! - сказал он. - Он кого хочешь в городе за пояс заткнет, это уж точно!
- К кому, - требовательно спросил мистер Ливерседж, - к кому бы обратился со своими трудностями юный Вейр? К своему отцу? Нет! К своему кузену - вот к кому. К своему благородному и богатому двоюродному братцу, герцогу Сейлу! Ты его видел, ты даже говорил с ним! Разве на лице у него не написано, какой он добрый человек? Неужели он бы отказался помочь родственнику в беде? Да ни за что!
- Не знаю, что он там сделал со своим родственником, - ответил мистер Миммз. - Но я вижу, что он сделал с тобой, Сэм.
Мистер Ливерседж только отмахнулся.
- Ты просто дурень, - решил он. - То, что он сделал со мной, он сделал ради своего двоюродного братца. Я не держу на него зла - совсем никакого зла! Я вовсе не сторонник насилия, но, будь я на его месте, я не устоял бы перед искушением сделать то же самое. Но мы слишком торопимся. Это еще не доказано. И все-таки, Джозеф! Мне вспоминается, как он говорил мне, что остановился сейчас в "Белой лошади", и это вызывает у меня некоторые сомнения. Поступил бы он так, если бы действительно был тем человеком, за которого я его принимаю? Можно было бы ответить, что нет. И опять не надо торопиться! Он вряд ли хотел быть узнанным: вполне понятное желание! Ведь каков мог быть результат, если бы он заявился ко мне во всем своем блеске? Подумай, Джозеф, если бы карета с герцогским гербом на дверцах подкатила бы к этой двери? Что, если бы тебе вручили визитную карточку с именем и прочими титулами герцога Сейла? Что тогда?
- Я бы вышел и подставил голову под струю воды, что и тебе следует сделать побыстрее! - без колебаний ответил мистер Миммз.
- Возможно! Возможно! Но я бы, Джозеф, будучи человеком широкого ума, поднял цену! Очень может быть, что у него я запросил бы не пять, а десять тысяч фунтов. И он это понимал!
- Что же, Сэм, ты хочешь сказать, что этот лопух был герцогом? недоверчиво поинтересовался Шифнел.
- Взгляни на этот носовой платок! О, если бы только Джозеф был в это время дома!
- Если бы только я знал, что он герцог - а по мне, так это бред сумасшедшего, - у меня бы хватило ума не пугаться с ним! - заявил мистер Миммз. - Вот уж это был бы верный способ остаться в дураках! Господи, да если бы только мы стали надоедать ему, мы бы, очень может быть, отправились бы на свидание с Рамбо, мы вдвоем! Это было бы неслыханное мошенничество!
Мистер Ливерседж сидел, уставившись в пространство перед собой, но творческий ум его не переставал работать.
- Я вполне могу и ошибаться - всем людям свойственно ошибаться. Но вполне может быть, что я прав, и разве я такой человек, чтобы упустить подобный случай? Этого никто не скажет о Свитине Ливерседже! Все это надо выяснить! Но он, возможно, уже убрался из наших мест! Он получил роковые письма: так что же еще может удерживать его в такой дыре, как "Белая лошадь"?
Мистер Шифнел согласно покачал головой.
- Ничто его тут не задерживает, Сэм.
Мистер Ливерседж перевел взгляд на лицо своего друга.
- Ничто, - повторил он обескураженным тоном. - Я почти вынужден признать... Нет! - Он резко выпрямился. - Белинда! К кому еще она могла пойти, как не к человеку, которому она позволила - насколько мне известно, и помогла! - бежать отсюда, оставив своего защитника замертво валяться на полу?
- Она бы сбежала с кем угодно, это на нее похоже, - бесстрастно прокомментировал мистер Миммз. - Ведь ты сам едва с ней познакомился, впервые увидав ее в Бате, и раз - она сбежала с тобой! Да уж, она непредсказуемая крошка, это точно!
- Я просто убежден, - проговорил мистер Ливерседж, - что она рассчитывает на его щедрость! Она воззвала к его рыцарским чувствам! Неужели он отмахнется от нее? Неужели он откажется помочь ей? Да никогда!
- Только, если он еще больший дурак, чем мне кажется, - заметил мистер Шифнел. - Никто не смог бы отказаться от такой красотки!
- Это, - сказал мистер Ливерседж, - мне стало понятно в тот же момент, когда я впервые ее увидел. Нет, вполне может быть, что он еще сидит в трактире и милуется с Белиндой. Потому что он, как мне кажется, не возьмет ее в Лондон. Вокруг него пляшет столько народу, что они отнимут ее у него. Кому, как не мне, известно, как пристально следят за этим молодым человеком? К нему и подступиться нельзя, и раньше так было! Утром я должен ехать в Бэлдок!
Мистер Миммз уставился на него.
- Даже, если и поедешь, толку не будет, - произнес он. - Признаю, я его не очень-то рассматривал, но мне он показался настоящим простаком, однако, не может же он быть таким дуралеем, чтобы не сжечь эти письма, что отнял у тебя, Сэм! Тебе ничего не остается делать, как кусать себе локти!
Мистер Ливерседж бросил на него взгляд, исполненный невыразимого презрения.
- Если бы только ты, Джозеф, обладал хоть одной десятой моего воображения, ты не содержал бы сегодня воровской притон такого низкого пошиба! - заявил он.
- Вот каков этот денди! - горько провозгласил мистер Миммз. - Давай же! Оскорбляй теперь и бедного Нэта, который никогда не причинял тебе никакого вреда!
Мистер Ливерседж махнул рукой.
- Я не хочу переходить на личности, - сказал он. - Но факт остается фактом, и ты, Джозеф, туп, как дуб. Эти письма больше не интересуют меня! Если все так, как я себе представляю, это обещает целое состояние! Только позвольте мне убедиться, что этот молодой человек - действительно герцог Сейлский; и пусть только Провидение поспособствует тому, чтобы он пока не уехал в столицу. Дайте мне придумать я такой стратегический план, чтобы заполучить его в свои руки, и тогда те пять тысяч фунтов, которые я надеялся получить, покажутся нам всего-навсего укусом блохи.