- Ты сказал, его похитили! Но я не понимаю. Ведь все это закончилось! Он так написал мне!
- Что закончилось? - спросил Гидеон.
- О, Гидеон! - жалобно говорил Мэттью. - Это все моя вина! Лучше бы я никогда не говорил Джилли об этом! Кто его похитил? И как ты об этом узнал?
- А, вы еще не знакомы с мистером Ливерседжем! - сказал Гидеон с приглашающим жестом. - Разрешите мне представить его вам! Он похитил Джилли и был так любезен, что предложил мне купить его жизнь.
Он замолчал, заметив, что его речь произвела странное действие на Мэттью, который уставился на мистера Ливерседжа в недоумении, смешанном с гневом.
- А теперь в чем дело? - спросил мистер Ливерседж.
- Значит, это были вы! - выпалил Мэттью, не отрывая глаз от лица мистера Ливерседжа. - Вы... проклятый мерзавец! Вы сделали это в отместку! Ей-богу, я убил бы вас своими руками, вы...
- Ничего подобного! - серьезно возразил мистер Ливерседж. - Такие жалкие мысли никогда не приходили мне на ум, сэр! Я не питаю к вашему кузену никакой враждебности - ни малейшей!
- Садитесь! - приказал Гидеон. - Мэтт, что тебе известно об этом типе, и какова твоя роль во всем этом?
- Эге! - кивнул Нитлбед, угрюмо наблюдая за Мэттью. - Вот это и мне хотелось бы знать, сэр, а он не говорит!
- Я должен был сказать тебе, Гидеон! - вздохнул Мэттью, опускаясь на стул возле стола.
- Ты сейчас все расскажешь.
- Да, но я имею в виду, что должен был сказать тебе раньше и ни словом не заикаться при Джилли! Только я думал, что ты обязательно скажешь что-нибудь язвительное или... Но я должен был сказать тебе! Это было бы нарушением обещания, Гидеон!
Его кузен не был особенно озадачен этим отрывистым монологом. А мистер Ливерседж ухватился за возможность внести ясность в ситуацию. Что за жалкие слова у джентльмена, начал он назидательно, но Рэгби приказал ему заткнуться. Капитан Вейр голосом человека, терпение которого стало истощаться, попросил Мэттью высказаться несколько более ясно. Тогда Мэттью, запинаясь и несколько несвязно изложил суть дела, а капитан Вейр выслушал с насупленными бровями. Наконец он зло произнес:
- Ну и дурень! Ты ведь еще несовершеннолетний!
Мэттью прищурился.
- Какое это имеет отношение к делу? Я говорю тебе...
- Это имеет отношение! Никакое действие по нарушению обещания не может возлагаться на тебя, пока ты не достиг совершеннолетия!
Воцарилось молчание. Мистер Ливерседж нарушил его.
- Это совершенная правда, - подтвердил он. - Сэр, я не скрою от вас, что это явилось ударом для меня. Как я смог проглядеть подобное обстоятельство, мне не известно, но я не стану пытаться отрицать, что действительно проглядел его. Я в досаде - я никогда не думал, что смогу так просчитаться!
- О, Гидеон, как бы я хотел, чтобы ты сказал мне об этом раньше! вздохнул Мэттью. - Тогда бы не произошло ни одно из этих ужасных событий!
- Да, не произошло бы, - сказал Гидеон. - Но почему, черт возьми, Джилли не пришел ко мне?
- Потому что он устал от того, что ему постоянно указывают, как и что нужно делать, - объяснил Мэттью. - Он считал, что сможет справиться сам, и это было бы захватывающим приключением, если бы он обвел вокруг пальца такого, как этот Ливерседж, но, увы, он о себе слишком высокого мнения!
Мистер Ливерседж, опровергая это, грустно покачал головой.
- О нет! Он перехитрил меня, сэр. Да, да. Мне не стыдно признаться в этом! Ваш благородный родственник добыл ваши письма, мистер Вейр, и не потратил на это ни гинеи. У вас есть все основания гордиться его достижениями, я вас уверяю.
Оба Вейра повернулись и уставились на него.
- Как он перехитрил вас? - спросил Гидеон.
Мистер Ливерседж вздохнул и покачал головой.
- Если бы он не показался мне таким юным и таким невинным, я бы не пал жертвой обмана! Но мои подозрения были усыплены. Я не почувствовал никакой опасности. Воспользовавшись, - с сожалением говорю вам, - моим доверием, он внезапно подвинул к моим ногам тяжелый стол, когда я поднимался, сбил меня с ног, потом я ударился головой о каминную решетку и лишился сознания. К тому времени, когда ко мне вернулись чувства, его сиятельство скрылся, унеся с собой, к моей досаде, роковые письма.
Медленная улыбка изогнула губы Гидеона.
- Адольф! - сказал он тихо. - Отлично сделано, малыш! Так вот где был твой дракон!
- Подвинул стол к вашим ногам? - повторил Мэттью. - Джилли? Вот это да!
- Пока все хорошо, - улыбнулся Гидеон. - Но как он снова попался к вам в лапы?
- Это, - уклончиво ответил мистер Ливерседж, - длинная история, сэр. Но нужно помнить о том, что я оказался тем скромным инструментом, посредством которого ваш любознательный родственник нашел настоящее приключение, которого жаждала его душа.
Нитлбед, который слушал этот разговор с едва скрываемым нетерпением, не выдержал и вмешался.
- Висельник, ты скажешь, где спрятал его сиятельство, или я вытяну это из тебя клещами!
- Этот тип живет в "Синице в руках", это мне известно, - объявил Мэттью. - И там его нашел Джилли, он сам это сказал!
- Так вы это знаете, мистер Мэттью, но мы уже битый час пытаемся найти, где может быть это место, но ни одна живая душа не в состоянии этого сказать! - с горечью произнес Нитлбед. - А если мы не можем его обнаружить, то как это сделал его сиятельство?
- У его сиятельства, по-видимому, были свои способы справиться с этим делом, - заметил Гидеон с сияющими глазами. - Нам же нет нужды проявлять чудеса изобретательности, потому что мистер Ливерседж сейчас отведет нас туда. А, мистер Ливерседж?
- Сэр, - надменно ответил мистер Ливерседж, - я волей-неволей должен подчиниться превосходящей силе.
Но когда через полчаса, два экипажа подъехали к обугленным останкам "Синицы в руках", он на время лишился своей страсти к риторике и только молча взирал на почерневшие руины с недоверчивым испугом. И Рэгби, и Нитлбед склонялись к тому, чтобы прикончить его там же и тогда же, но его изумление было таким ненаигранным, что Гидеон вмешался и приструнил их.
- Итак, мистер Ливерседж? - спросил он. - Что вы теперь имеете сказать?
- Сэр, - сказал мистер Ливерседж в волнении, - когда я в последний раз видел это здание, оно было весьма жалким местом, но, уверяю вас, целым! Что здесь приключилось, отчего остался лишь этот несчастный остов, я не знаю! И что сталось с его владельцем и, смею добавить, с его благородным гостем, эти вопросы вне моего понимания! Сознаюсь, это не так глубоко в данный момент меня волнует. У меня нет оснований полагать, капитан Вейр, что вы человек чувства, но даже ваше огрубевшее сердце может проникнуться состраданием ко мне - владельцу нескольких дорогих вещиц, которые остались в этом недостойном, а теперь исчезнувшем сооружении!