- Я боялся, что они вам не очень понравятся, - ответил герцог смиренным голосом.
Но Нитлбеда не могла обмануть притворная покорность герцога, он слишком хорошо его знал. Покачав головой, он задернул полог кровати со словами:
- Что ж, ваша милость знает, что я не признаю для вас такого рода вещей, и хорошо еще, что здесь нет его сиятельства, и он не может видеть всего этого. А теперь вы будете спать, ваша милость, и никаких больше фокусов!
Глава 23
На утро оказалось, что Нитлбед не только удалил пятна и грязные разводы с пальто герцога, но также и вычистил одежду Тома. Нитлбед не был в восторге от появления мистера Мэмбла, но если его господин пожелал взять этого юношу под свою опеку, то Нитлбеду ничего не оставалось, как сделать все возможное, чтобы тот выглядел прилично. Благодаря тому, что он состоял при герцоге и его младших кузенах с самого их детства, он прекрасно сумел обойтись даже с таким упрямым и непокорным мальчиком, как Том, и за завтраком тот появился с вымытой шеей и причесанными волосами.
Том болтал без умолку. Большая часть этой болтовни была начинена разнообразными вопросами, относящимися к капитану Вейру. В конечном итоге его жертва сдалась и мрачно сообщила герцогу, что скрепя сердце повинуется его распоряжению.
- И я не знаю, как ты выносил это целую неделю, Адольф! - сказал он.
Герцог засмеялся и посоветовал Тому повременить, с расспросами.
- Мой кузен всегда бывает в плохом расположении духа за завтраком, объяснил он. - И кроме того, у тебя еще будет достаточно времени расспросить его. Я подумал, что тебе, наверное, захочется поехать в Чейни и пожить там пару дней. Капитан Вейр отдаст распоряжение моему дворецкому помочь тебе, и ты сможешь взять мой пистолет и пострелять в хорьков или крыс.
Это предложение отняло у Тома дар речи на добрые десять минут. А когда в "Пеликан" прибыл eго родитель, он столь ревностно просил у него разрешение принять самое чудесное приглашение в своей жизни, что вконец заморочил мистера Мэмбла. Когда же он сообразил, каково было приглашение, он немедленно заявил, что не собирается снова расставаться со своим наследником. Это позволило герцогу распространить приглашение и на него, не вызвав у последнего ни малейшего подозрения, что от него хотят избавитъся. Гидеон вынужден был скрыть довольную усмешку.
Плану герцога способствовало то обстоятельство, что мистер Мэмбл ухе объявил в "Белой лошади", что покидает их заведение. И даже если бы он решил, что приглашение похить в Чейни пока его хозяин оставался в городе, весьма странно, это соображение не помешало бы ему сообщить своему старейшему знакомцу и сопернику в Кеттеринге, что он был приглашен посетить герцога Сейла в его родовом поместье. Он принял приглашение с низким поклоном. В его ответной речи такие слова, как "снисходителъный", "ваша милость", "свойственная чуткость" и "всячески обязан", появлялись так часто, что герцог был чрезвычайно благодарен Тому, который бесцеремонно прервал отца вопросом, когда хе они смогут отправиться.
- Ты можешь поехать тупа со мной вместе, - сказал Гидеон. - Мы тронемся в путь в моей двуколке впереди твоего отца и сможем все приготовить.
- О, сэр! А можно, я буду править? Можно, а? Умоляю, скажите, что можно!
Его отец напомнил ему, что не следует забывать о манерах, и посоветовал капитану Вейру всыпать ему хорошенько, если сын будет плохо себя вести. Гидеон кивнул и велел быстрее собираться в путь. Тома словно ветром сдуло, и очень скоро герцог остался один и получил наконец возможность как следует заняться поисками мистера Мадгли.
Вскоре он обнаружил неприятное сходство полученных результатов с теми, которые он достиг время поисков "Синицы в руках". Он посещал все вероятные места, где готов был расспрашив каждого, но никто, похоже, не слыхал ни о каком мистере Мадгли.
Герцог вернулся в "Пеликан" в двуколке, специально нанятой для поисков, озабоченный дурными предчувствиями. Там он обнаружил, что его кузен возвратился из Чейни, и что Нитлбед предусмотрительно заказал для них сносное жилье в "Кристофере".
- Хорошо. Как только доставят мой гардероб, - сказал герцог, - я должен буду поехать на Лора-плэйс.
- Что случилось, Адольф? - поинтересовался его кузен.
- Черт побери, никто, похоже, не знает о Мадгли. Если я не смогу его найти, я окажусь в более затруднительном положении, чем когда-либо! Несчастному ребенку некуда пойти, и у нее нет родственников, которые могли бы ее принять, а что, скажи на милость, мне с нею делать?
Гидеон поднял брови.
- Из того, что ты мне рассказал, я заключил, что она где угодно быстро совьет себе гнездышко.
- Именно это я и пытаюсь предотвратить, - раздраженно проговорил герцог.
- А это стоит таких усилий?
- Боже мой, да можешь ли ты понять, что я сам сделал себя ответственным за нее? Она еше дитя. Хорош же я буду, если брошу ее в таком положении! Я должен попытаться заставить ее вспомнить более подробно, где живет этот Мадгли. В Чейни все в порядке?
- Слуги были слегка ошарашены твоими затеями, но похоже, что Ливерседж возьмет на себя заботы по дому. Он сказал мне, что я могу полностью на него положиться. Кроме того, твой управляющий имением, Моффат, кажется, был очень рад узнать, что ты в Бате, и надеется, что ты приедешь в Чейни. Он должен сообщить тебе о состоянии дел.
- Если Моффату нужно меня видеть, то пусть сам приезжает в Бат. У меня нет сейчас времени ехать в Чейни.
- Я ему так и сказал, и он обещал, что приедет к тебе. Встречи с ним тебе не миновать!
- Мог бы ему что-нибудь соврать, - уныло заметил герцог.
- Твоим слугам не так-то просто врать. Если ты поедешь на Лора-Плейс, я поеду с тобой. Я больше не могу жить, не увидев прекрасную Белинду. Кроме того, я обожаю вдовствующую леди Эмплефорд! Может быть, она купила себе новый парик? В последний раз, когда я ее видел, он у нее был дьявольски рыжий.
Когда они приехали на Лора-Плейс и прошли в гостиную на первом этаже, то сразу увидели, что над вдовствующей леди Эмплефорд здравый смысл одержал победу, и она рыжий парик сменила на платиново-серый. Правда, от того, что она надела тюрбан густо-фиолетового цвета, по краям отделанный оранжевым, эффект она производила не меньший. Это была миловидная пожилая леди с острым маленьким носиком и большими насмешливыми глазами. В дни своей молодости она вела бурную жизнь, о чем она неизменно рассказывала всем своим новым знакомым, но подагра и как-никак годы теперь почти полностью приковали ее к креслу. Она снисходительно относилась к своему сыну, менее снисходительно к троим дочерям и питала неприязнь к своей невестке. И поскольку леди принадлежала к более жизнелюбивому и менее церемонному поколению, она то и дело шокировала своих родных и очень любила это занятие.