– Да, – улыбнулась ничего не подозревавшая Анна. – Мне только очень хотелось бы, чтобы в этот день отец был здесь, с нами.
– Ты знаешь, куда отправился твой отец? – спросила Элеонора.
– Нет, – ответила Анна. Роберт так часто отсутствовал, что ей никогда и в голову не приходило поинтересоваться, куда он уезжает.
– На этот раз он устраивает твои дела, дитя мое, – сказала Элеонора. Щеки Анны порозовели еще больше, когда она начала догадываться, что последует за этим.
– Мои дела, мадам?
– Да. Он поехал, чтобы сговориться о твоей помолвке. Пятнадцать лет – это уже приличный срок для девушки, чтобы все еще оставаться незамужней. Я намеревалась отдать тебя замуж еще в прошлом году, но твой отец захотел какое-то время подержать тебя дома. – В голосе Элеоноры послышалось неодобрение. Дочери лордов и джентльменов обычно покидали свои дома в очень раннем возрасте. Так что истинного джентльмена совсем не украшало желание подержать свою дочь дома до тех пор, пока ей не исполнится пятнадцать. Элеонора объяснила также причуды мужа тем, что в жилах Роберта текла отнюдь не голубая кровь.
– Вы не выходили замуж, пока вам не исполнилось восемнадцать, мадам, – напомнила Анна. – Вы сами говорили мне об этом.
– Но я совсем не гордилась этим, когда рассказывала тебе. Моему опекуну нелегко было найти мне мужа, потому что у меня не было приданого. У тебя же, Анна, приданое просто великолепное, и твоему отцу без труда удастся устроить твою судьбу так, как нам хочется.
– Могу я узнать, кто станет моим супругом? – чуть слышно спросила Анна. Элеонора прошлась взад-вперед по комнате, шурша шелковыми юбками по деревянному полу.
– Это очень удачная партия для тебя, – наконец заявила она. – Когда мой брат умер, имение моего отца в Дорсете перешло к моему кузену, но оно было страшно обременено долгами. С тех пор владельцам удалось постепенно расплатиться с кредиторами, и теперь это очень ценная собственность: много прекрасной земли и три дома. Сейчас у хозяев поместья пять сотен овец. – Элеонора замолчала, давая Анне возможность высказать свое мнение о таком богатстве, но девушка не проронила ни звука, упорно глядя в пол. – Твоим мужем должен стать сын и наследник моего кузена, Джон Кэртни.
Услышав это, Анна подняла глаза. Они блестели от слез, но девушка пока еще держала себя в руках.
– Джон Кэртни, – прошептала она, словно учась выговаривать это имя. Выражение лица Элеоноры смягчилось, и она импульсивно схватила дочь за руки.
– Ты будешь носить мое имя, дорогая, ты станешь Анной Кэртни, госпожой Анной Кэртни. И твой брак вернет эти земли моей семье – все те земли, которые были бы моими, родись я мальчиком. Подумай об этом!
– Дорсет так далеко отсюда, – опять чуть слышно проговорила Анна. Элеонора сжала в своих руках её пальцы.
– Не переживай, из-за этого! Ты же разумная девушка – пожалуй, самая разумная из моих дочерей. Иногда мне кажется, что только у тебя одной и есть хоть какие-то мозги, – мрачно добавила женщина. – И потом, ты же всегда знала, что в один прекрасный день тебе придется покинуть отчий дом.
– Я не думала, что меня увезут так далеко, – тихо произнесла Анна.
Элеонора пропустила это замечание мимо ушей.
– Ты возвращаешься в мой родной дом, – заявила она. – И ты обязательно полюбишь Дорсет: это гораздо более теплый и зеленый край, чем этот, в котором мы живем. И там – море! Чего мне здесь больше всего не хватает, так это шума морского прибоя. – Элеонора отвернулась к окну и уставилась в него ничего не видящим взглядом. – Ты возвращаешься домой, в мою страну, откуда я приехала на север Бог знает сколько лет назад. Ты будешь счастлива там.
Анна испытующе посмотрела матери в лицо.
– Вы очень горевали, когда приехали сюда, матушка?
Элеонора улыбнулась, понимая, что слишком разоткровенничалась и выдала свои чувства.
– Конечно, сначала я очень скучала по дому – в этом нет ничего необычного, – медленно проговорила она. – Но я никогда не рассчитывала выйти замуж и провела в родных краях гораздо больше времени, чем ты. Ты же скоро забудешь свою здешнюю жизнь. Как только ты станешь хозяйкой своего собственного поместья, все прочее отступит на задний план и выветрится из памяти.
– Но вы все еще скучаете по вашему прежнему дому? – настойчиво допытывалась Анна.
– Мой дом здесь, девочка, – ответила Элеонора, с улыбкой глядя в эти встревоженные серо-зеленые глаза на прелестном розовом личике, всегда чуть-чуть слишком серьезном. Она потрепала дочь по пухлой щеке. – Дом женщины – там, куда её приводит муж. Твой кузен Джон – прекрасный молодой человек; он немного старше тебя, но ведь так и должно быть.
– Он красив? Элеонора не знала.
– Да, – ответила она. Анне, похоже, стало чуть полегче.
– Когда мне ехать? – спросила девушка повеселевшим голосом.
– Я не могу сказать точно, пока не вернется твой отец. – Возможно, где-то в середине следующего месяца. Помолвка состоится здесь, а потом ты отправишься в Дорсет и будешь жить у своего свекра еще несколько месяцев до свадьбы.
– Понятно. И вы рады этому?
– Я буду счастлива видеть, что ты попала в хорошую семью. Нам уже пора думать о выгодных партиях и для твоих сестер – причем чем скорее, тем лучше. Надеюсь, что их браки тоже будут удачными.
– Значит, у меня осталось всего несколько недель?
– Наслаждайся ими, дитя мое, а потом начинай готовиться к новой жизни. Вскоре ты встретишься со своим мужем. Исполняй все свои обязанности по отношению к нему, и ты будешь счастлива.
– Да, мадам. Могу я теперь идти?
До конца дня Анна была очень тиха и задумчива, как и следовало ожидать. Вечером, когда все собрались в зале, Анна попросила Джоба сыграть с ней в шахматы и села с ним в сторонке, чтобы никто не мешал. Взглянув чуть позже на эту пару, Элеонора обнаружила, что Анна и Джоб уже не играют, а ведут весьма серьезную беседу, причем Анна задает вопросы, а Джоб на них отвечает. Когда все дети ушли спать, Элеонора позвала Джоба наверх и поинтересовалась, о чем это они говорили.
– Анна рассказывала мне о своей помолвке, – объяснил он.
– В этом нет ничего удивительного. Но что она у тебя спрашивала?
Джоб улыбнулся.
– Ей хотелось знать, что чувствовали вы, её мать, когда вас вот так же выдавали замуж.