— Ну, Том, боюсь, что все-таки я прав, — извиняющимся тоном произнес герцог.
— Вы — мистер Руффорд! О, скажите, что это так, сэр! Я знаю, что вы нас надуваете! Герцоги — важные, скучные люди, а вы не такой!
— Конечно, нет, — успокаивающе сказал герцог. — Я ничего не могу поделать с тем, что я — герцог, понимаешь. Тебя не должно это огорчать. В конце концов, я все еще твой мистер Руффорд!
Угрюмое выражение, показывающее, что он очень расстроен, исказило лицо Тома.
— Ну, мне все равно! В любом случае, я не поеду домой с отцом! Я его ненавижу! Он все испортил!
— Так нельзя говорить о своем отце. Том, и это к тому же совершенно неверно, — ответил герцог.
— Что тебе нужно, — грозно сообщил мистер Мэмбл своему сыну, — это чтобы твою запылившуюся куртку хорошенько выбили, мой друг, не снимая с тебя. И это ты получишь без промедления!
— Это тоже, — вмешался герцог, — едва ли удачный способ завоевать расположение вашего сына, сэр!
Что мистер Мэмбл мог ответить на это. никто не узнал, так как в этот момент констебль, которого послали на Лора-Плейс ввел в комнату леди Хэриет.
— Хэриет! — воскликнул герцог. Она откинула свою вуаль, краснея и говоря тихим, робким голосом:
— Я подумала, что должна прийти сама. Гейвуд ушел, и тебе известно, как бы он стал насмехаться над тобой. Мне очень жаль, что тебя так долго держали в этом ужасно месте! Я уезжала с Белиндой, и этому бедняге пришлось ждать, пока я вернусь.
Герцог взял ее руку и поцеловал.
— Я ни за что не стал бы просить тебя прийти! — сказал он. — В самом деле, я не знаю, чего заслуживаю за то, что втянул тебя в эту неразбериху! Ты пришла не одна?
— Нет, в самом деле, констебль привел меня, — уверила она его. — Прошу прощения, если тебе это не нравится, Джилли, но я не хотела вести с собой горничную или Джеймса, потому что они обязательно стали бы сплетничать об этом, ты знаешь. Что мне нужно сделать, чтобы тебя освободили?
Она вопрошающе посмотрела в сторону старшего констебля, который очень низко поклонился и сказал, что если это не слишком затруднит ее светлость, он будет многим ей обязан, если — она ответит, является ли этот господин герцогом Сейлским.
— О, разумеется, является! — улыбнулась она, покраснела еще больше, чем обычно, и прибавила: — Я обручена с ним, нет сомнения, что я знаю, кто он.
Мистер Мэмбл вытащил из кармана большой носовой платок и вытер им лицо.
— Не знаю, что и сказать! — объявил он. — Подумать только, мой Том разгуливает с герцогом, так обмануться… Ваше сиятельство, вы должны простить меня, если я сказал в пылу что-то неподобающее.
— Да, конечно, я извиняю вас, но умоляю, заберите свое обвинение против меня, чтобы я мог проводить домой леди Хэриет! — попросил герцог.
Мистер Мэмбл поспешил сделать это и пустился бы в подробные оправдания, если бы герцог не прервал его.
— Мой дорогой сэр, умоляю, ни слова больше! Мне бы хотелось, чтобы вы с Томом отправились в «Пеликан» и ждали меня там. Я надеюсь, вы составите мне компанию за обедом, так как мне хотелось бы кое о чем потолковать с вами.
— Ваше сиятельство, — произнес мистер Мэмбл, отвешивая глубокий поклон, — сочту за честь!
— Но еще не обеденное время! — возразил Том. — Я не хочу возвращаться в «Пеликан»! Отец увез меня из этих замечательных садов, а я еще не видел грота! А заплатил шестипенсовик!
— Ну, попроси у отца еще один шестипенсовик и возвращайся в сады, то есть, если он разрешит тебе.
— Делай, как велит его сиятельство, и выражайся пристойнее! — сурово проговорил мистер Мэмбл, но смягчился: — Вот тебе крона, можешь нанять экипаж и не опоздай на обед!
Том, настроение которого достаточно улучшилось от такой щедрости, торопливо поблагодарил его и поспешил прочь. После этого разошлось и остальное общество; герцог помог Хэриет сесть в экипаж, а мистер Мэмбл направился в «Пеликан».
Отдав приказание извозчику, герцог сел в экипаж рядом с Хэриет, обнял ее и поцеловал.
— Хэри, я не знаю, как у тебя хватило храбрости сделать это, потому что это должно было быть тебе чрезвычайно неприятно, моя бедная любимая, но я уверен, что я — самый счастливый, недостойный осел в мире! — провозгласил он.
Она покраснела от этого экспансивного заявления.
— О, Джилли, — застенчиво сказала она, сжимая отвороты его сюртука. — Ты в самом деле так думаешь?
— Да, в самом деле, — произнес он уверенно. Хэриет внимательно изучала его лицо.
— Когда ты сделал мне предложение, я не думала… — она не могла совладать с волнением в голосе, потом справилась. — Я знаю, конечно, что люди нашего положения не должны искать… нежной страсти в браке, но…
— Тебе сказала это твоя мать, любимая? — перебил он.
— О, да, и на самом деле я не собираюсь смущать тебя…
— Потрясающе! То же самое сказал мне дядя! Из-за этого ты была такой робкой в тот ужасный день? Я знаю, что чуть не погиб! Мой дядя сказал мне, что я должен искать в жене не любви, а одной лишь обходительности.
— О, Джилли, как он мог сказать это? Мама объяснила мне, что тебе будет неприятно, если тебе покажется, что я… что я слишком о тебе забочусь!
— Что за странные они создания! Им непременно нужно действовать сообща. Так же, как и нам!
Она вздохнула и прижалась щекой к его плечу.
— Как уютно! — вздохнула она. — И так восхитительно вульгарно! А что, мистер Дэш из Ниоткуда обнимает девушку в наемном экипаже?
— Когда не в тюрьме, то да, — отозвался герцог.
Глава 22
Когда Том вернулся после своего второго визита в Сидни-гарденс, он с облегчением обнаружил своего родителя, находившегося в подавленном состоянии духа. Он опасался, что мог увидеть и мистера Снейпа в «Пеликане», но когда осторожно заглянул в гостиную, то нашел там только герцога и своего отца, сидевших по обоим сторонам небольшого камина в пьющих шерри. Мистер Мэмбл выпил еще не достаточно для того, чтобы расслабиться. Он сидел на краешке стула и обращался к своему визави со всем возможным почтением, которое герцогу не нравилось даже больше, чем его прежняя грубость. Но он старался не обращать внимания на благоговение мистера Мэмбла перед титулом и слушал его очень внимательно.