— Я слишком хорошего мнения о себе, чтобы думать, будто хоть немного ей нравился! — откровенно сказал герцог, усаживаясь в карету. — Но все-таки не помешало бы ей быть немного благодарной…
— Знаешь, Джилли, — проговорила Хэриет, — я склонна думать, что Белинда принадлежит к тем людям, которые, будучи очень милы и привлекательны, не испытывают глубоких чувств. И это очень грустно! Как ты думаешь, поймет ли это Джаспер Мадгли и сможет ли быть после этого счастливым?
— Да что ты! Она так непосредственна, а он, хотя, возможно, и прекрасный человек, не думаю, что слишком чувствителен. Осмелюсь предположить, что они чудесно поладят. Она останется такой простодушной, а он, кажется, человек с твердыми правилами и горячим сердцем, так что будем надеяться, что они нашли свое счастье!
Хэриет, согласившись с тем, что говорил Джилли, вскоре забыла о Белинде. Ей было хорошо рядом с Джилли, ее рука лежала в его руке, пока карета покрывала маленькое расстояние между фермой и усадьбой Чейни. Он очень устал, и она тоже чувствовала себя уставшей. Они изредка обменивались замечаниями, да и те произносились не очень внятно. О раз герцог сказал:
— Давай поженимся поскорей, Хэриет!
— Если ты этого хочешь, Джилли! — застенчиво произнесла она.
Он отвел взгляд от форейторов, которые стояли по сторонам кареты, и посмотрел на нее загоревшимся взглядом.
— Конечно, хочу. Я вижу, ты будешь очень хорошей женой. Ты такая славная! А сама-то ты хочешь? — спросил он.
Она кивнула, краснея. И он стал посмеиваться, вспомнив про шляпки, которые она, должно быть, заказала в Париже, обнаружив, что шляпки, которые она заказала у миссис Филлинг, довольно безвкусные. Хэриет все еще слабо протестовала, когда карета остановилась около дверей дома герцога.
— Я не сказал бы, что мне очень нравится этот дом, — весело промолвил Джилли, помогая ей выйти из кареты. — Но тем не менее, я должен сказать: добро пожаловать в твой дом, дорогая Хэриет! Как хорошо чувствуешь себя, когда никто не выскакивает тебе навстречу. Правда, я не знаю, что делать дальше.
Он повел ее вверх по ступенькам к дверям, распахнутым новым слугой, о котором герцог совсем забыл. В глазах у Джилли появилось тоскливое выражение, и он воскликнул:
— О Господи, мне следовало отослать вас в поместье, расположенное далеко отсюда.
Мистер Ливерседж не имел никаких украшений, которые могли бы облагородить его внешний вид. Но этот недостаток был почти незаметен. Его выражение лица было учтивейшим, а его манеры — благородные, как и должно было быть у давно работающего слуги. Он низко поклонился и проводил молодую пару в дом, промолвив при этом:
— Я надеюсь, ваше сиятельство позволит мне выразить, как мы все рады видеть вас с вашей невестой! Осмелюсь надеяться, что вы найдете все, что может только потребоваться вашему сиятельству, хотя вашей светлости известно, что слуг здесь сейчас почти совсем нет. Я должен добавить, что Том Мэмбл — славный парнишка, но совершенно пустоголовый! — забыл проинформировать нас о том, что ее милость приезжает вместе с вами. Я немедленно сообщу об этом домоправительнице. Если ваше сиятельство пожелает пройти с ее сиятельством в библиотеку, пока я буду отдавать распоряжения, думаю, вы найдете там капитана и такую закуску, которая, я считаю, очень подходит после путешествия. К сожалению, я должен сообщить, что лорд Лайонел отлучился на время с мистером Мэмблом. Он ничего не знал о приезде ее сиятельства. Но смею вас уверить, он очень жалеет об этом, — закончил мистер Ливерседж.
Он вел их по широкому холму к дверям библиотеки. Распахнув двери, он тихо сообщил герцогу, что его сиятельству не надо волноваться из-за обеда, который не опозорит герцога в глазах будущей герцогини.
— Потому что, — добавил значительно мистер Ливерседж, — я лично прослежу за всем.
Герцог почувствовал, что не может в ответ не поблагодарить мошенника.
Такую неподвластную ему вежливую манеру держаться он считал своей слабостью.
Его кузен скучал в кресле около огня. Он лениво посмотрел наверх и тут увидел Хэриет. Он вскочил с кресла, его брови взметнулись.
— Ваш покорный слуга, ваша светлость! — произнес он, смеясь и пожимая ей руку. — Как это похоже на Адольфа! Он ничего не сказал нам о своем намерении привезти вас сюда! Это его вина, что я столь неподходяще одет для встречи с вами. Как вы поживаете, Хэри? Вы выглядите прекрасно! — Он подвинул ей стул. — Час назад, Адольф, я хохотал над проделками вашего юного протеже! Он вытащил меня в кустарник, чтобы там тайком полакомиться! А что вы сделали с Белиндой? — спросил Гидеон.
— Мы бросили ее, в прямом смысле, в объятия ее драгоценного мистера Мадгли. Там ее и оставили. Гидеон, когда я говорил, что этот малый, Ливерседж может быть полезен, я вовсе не имел в виду, что он возьмет на себя управление всем домом! Ну и что мне теперь с ним делать? Даже сам Борродейл не приветствовал меня никогда так сердечно!
— Тогда тебе лучше его уволить. У меня нет никаких других идей. Тем более, что я здесь не живу. Мне это все равно, но было бы правильным тебя предупредить, что он завоевал доверие моего отца — и не только своим отношением к мистеру Мэмблу, но и несомненным мастерством стюарда и дворецкого.