— Сегодня я одену дорожную одежду.
В другое время такое капризное поведение герцога задело бы Нитлбеда. Он стал бы упрекать хозяина, осведомился бы о его планах и в конце концов сообщил бы на конюшню, что требуется. Но сейчас он просто поджал губы и унес городскую одежду в гардероб. Такое необычное и зловещее молчание продолжалось во все время туалета герцога. Нарушил его только отказ самого герцога от жакета цвета корбо:
— Нет, не этот. Оливкового цвета, который шил Скотт.
Нитлбед расценил это как вызов и негодовал про себя. Скотт шил для капитана Вейра, был популярен у военных и считался очень модным, но герцог-отец никогда не пользовался его услугами, и фасон жакета слуге не нравился. Однако он позволил себе только неодобрительно взглянуть на хозяина, поклонился и пошел к выходу.
— Меня сегодня целый день не будет, — беззаботно заметил герцог, — и я не знаю, когда вернусь. Так что можете располагать собой по своему усмотрению.
Нитлбед еще раз напряженно поклонился и помог ему одеть крамольный жакет. Герцог поправил манжеты и галстук и вышел в гостиную для завтрака, ощущая себя похожим на своего деда, о котором говорили, что тот был строгий и придирчивый хозяин, распекал прислугу и даже швырял разные предметы в слуг, которые его раздражали.
Но его жестокость достигла цели: когда он снова поднялся в спальню, Нитлбеда там не было. Он подошел к гардеробу и открыл его. Там было столько рубашек, что вряд ли Нитлбед заметит отсутствие нескольких. Он взял шесть для надежности и стал искать ночные рубашки и колпаки. Отобрав их, он взял еще несколько галстуков и прочих мелочей из одежды, свалил все это на кровать и задумчиво осмотрел всю кучу. Попросив у кого-нибудь из нелюбопытных младших лакеев бумаги и бечевки, он мог все это упаковать, но, понял, что сделать это будет не так уж легко. Он оказался прав, мало того, он слегка вспотел и немало понервничал, прежде чем добился более или менее приемлемого результата. Но главное — глядя на узел, он понял, что с таким багажом нельзя будет выйти из дому. А с другой стороны, он подумал о том, что если быстро не уйдет из дому, то столкнется с капитаном Белпером, и страх обострил его ум. Он послал за своим личным лакеем, славным малым, которому было наплевать на его поведение. Когда человек явился, герцог махнул рукой на узел и сказал:
— Фрэнсис, будьте любезны, снесите-ка все это к капитану Вейру! Пожалуй, я еще пошлю капитану записку.
— Очень хорошо, ваша светлость, — ответил тот, к счастью, не проявляя ни удивления, ни интереса. Герцог достал блокнот и карандаш и нацарапал: «Гидеон, умоляю, сохрани этот узел до моего прихода вечером. Сейл.» Он оторвал листок, сложил его и отдал Фрэнсису.
— Послушайте, Фрэнсис… — осторожно начал он.
— Ваша светлость?
— Можете ли вы выйти из дома, — спросил герцог с грустной улыбкой, — так, чтобы вас не видел ни Нитлбед, ни Борродейл, никто?
— Конечно, ваша светлость, — отчеканил Фрэнсис.
— Спасибо! — ответил герцог с искренней признательностью.
Он удивился бы, получив возможность прочесть мысли лакея. Тот и года еще не пробыл на службе у самого доброго хозяина, которого когда-либо имел и к которому относился с живой симпатией. По его мнению, которым он охотно делился с друзьями, не было более бедного малого, чем его маленький герцог, и порядочному человеку просто нельзя было спокойно смотреть на то, как всякие старые олухи издеваются над ним, не говоря уже о милорде, который изнуряет герцога всякой ерундой, чтобы загнать его в Бедлам. Ему было вовсе не наплевать на дела герцога и поэтому ужасно любопытно, какую хитрость (в этом он не сомневался) тот задумал. Во всяком случае, он почувствовал, что появилась возможность показать нос этим олухам и прихлебателям, и он жалел, что приличия не позволяют ему самому предложить хозяину свои услуги, чтобы их всех провести.
Герцог с тревогой посмотрел на часы. Угроза появления капитана Белпера нарастала. Он порылся в гардеробе, достал с вешалки длинный, серый дорожный плащ с высоким воротником и перламутровыми пуговицами, цилиндр и шарф. Вроде, брать было больше нечего; он убедился, что визитная карточка, которую он взял у кузена Мэттью, у него в кармане, вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице.
Портье, сидевший в кресле у дверей, встал и сообщил, что только что доставлена посылка от Мантона. Это навело герцога на мысль, что в такое путешествие надо отправляться с парой хороших пистолетов, и, потому несмотря на опасность встретиться с капитаном Белпером, он зашел с посылкой от Мантона в библиотеку и там распаковал ее. Пара пистолетов в кожаном футляре выглядела изящно и зловеще. Герцог взял один из них и несколько раз спустил и снова отвел курок. Не стоит отказываться от такого приобретения. Он положил футляр в большой карман, а в другой — порох и заряды и подумал, что в Бэлдоке можно будет попрактиковаться.
В зале герцог застал Борродейла, вышедшего из своей квартиры в задней части дома, и прошествовавшего по залу в сопровождении двоих лакеев. Борродейл спросил, будет ли его светлость обедать дома, и, бросив взгляд на его сапоги, — не желает ли он, чтобы ему подали лошадь.
— Нет, спасибо, — вежливо ответил герцог, — мне ничего не надо. Если придет капитан Белпер, скажите, что вы не знаете, когда я вернусь.
— Очень хорошо, ваша светлость, — поклонился Борродейл, — а когда ожидать вашего возвращения?
Герцог улыбнулся и любезно заметил:
— Но ведь если вы будете знать это, как же вы скажете капитану Белперу, что вы этого не знаете?