— О, нет, она не стала меня удерживать, потому что она ужасно ругалась с дядей Свитином и назвала его Джереми Диддлером.
— А это еще что такое? — заинтересовался герцог.
— Не знаю, но думаю, что дядя Свитин не заплатил ей денег, а она сказала, что он обещал ей их за заботу обо мне. Она шипела, как кошка! А дядя Свитин придумал, как нам всем добыть денег у мистера Вейра, но в доме побывал судебный исполнитель, и она не могла оставаться там дольше. Очень неприятно, когда к тебе приходят судебные исполнители, они забирают всю мебель, и ты не знаешь, как жить дальше. Поэтому дядя Свитин отправил меня прочь в старой развалюхе, жуткой и ужасной! Из меня в ней чуть душу не вытрясло! Нам пришлось уезжать среди ночи, и это тоже было неудобно.
— Он привез вас в ту гостиницу? Возможно, что он собирался держать зас там?
— Он не имел другого выхода, — объяснила Белинда. — Бедный дядя Свитин! У него так мало оставалось денег, а мистер Миммз — его брат, поэтому ему не надо было платить за проживание. И конечно, он ожидал, что мистер Вейр вышлет нам большую сумму денег, и потом нам опять будет хорошо. Но дядя Свитин говорит, что все пропало и это моя вина, что я не попросила мистера Миммза остановить вас, когда вы уходили. Но ведь он никогда не говорил мне, что я должна сделать это!
— А вы не думаете, — предположил он осторожно, — что вам хочется получить большую сумму денег не меньше, чем поехать к подруге?
Белинда покачала головой.
— Нет, даже если бы у меня были деньги, я все равно навестила бы Мэгги Стрит.
На это герцогу нечего было сказать, и он оставил эту тему вместе с почти сформировавшимся решением указать Белинде на достойные осуждения попытки мистера Ливерседжа добывать деньги у студентов-выпускников. Что-то подсказало ему, что сознание Белинды не сможет воспринять этическую сторону вопроса. Вскоре Том вернулся в гостиницу, выполнив поручение. Если мистер Руффорд дойдет до «Георга», чтобы подтвердить заказ, дилижанс будет считаться нанятым и его отошлют к «Белой лошади» по первому требованию.
Герцогу не очень-то хотелось идти в «Георг», где он останавливался несколько раз по пути в свое поместье в Йоркшире, чтобы сменить лошадей, но ему и в голову не приходило, что он когда-нибудь появится там, и надеялся, что его не узнают. Он дал распоряжение своим подопечным сложить их вещи и двигаться в путь и спросил счет у миссис Эплбай, встретившейся ему у лестницы. Миссис Эплбай ясно дала понять, что он разочаровал ее, и слуга, державшийся позади, бросал на него довольно нахальные взгляды.
Никто в «Георге» не выказал ни малейшего признака узнавания. Герцог решил, что удача была на его стороне, но возвращаясь в «Белую лошадь», ему пришло в голову, что даже если бы он того пожелал, трудно было бы убедить хозяина гостиницы и слуг в «Георге», что непримечательный джентльмен, остановившийся в «Белой лошади» и нуждающийся в наемной карете, может оказаться его высочеством герцогом Сейлским. Он надеялся, что ему не придется доказывать свою личность, поскольку забыл все визитные карточки в Сейл-Хаузе и передал Гидеону свою печать. Когда он вернулся в «Белую лошадь», то обнаружил, что, хотя Белинда уже успела собрать вещи, Том совершенно не подготовился к отъезду, даже не пытался убрать одежду в корф, который был единственным, что удалось герцогу найти в Бэлдоке. Том потратил некоторую часть денег, которые дал ему герцог, на новую забавную игрушку, названную Дьяволом. Он умудрился разбить бутылку с водой и драгоценную вазу, которая принадлежала еще деду мужа миссис Эплбай, и потеря ее была совершенно невосполнимой. Завидев герцога, миссис Эплбай тут же принялась ругаться и жаловаться, а Белинда незамедлительно попросила купить ей такую же игрушку. Однако Том, обнаружив, что ему не очень-то удается с ней управляться, с высокомерием заметил, что это глупость, и подарил игрушку Белинде. Но герцогу пришлось вместо него паковать багаж, и к тому времени, когда Тому оставалось только затянуть ремни на кофре, а ему самому уладить все дела с миссис Эплбай, наемный экипаж был уже возле дверей. Он погрузил вещи, дал распоряжение мальчику отвезти их в Хитчин в «Сан Инн» и повернулся попрощаться с миссис Эплбай.
— Запомните мои слова, мистер Руффорд, — сказал она веско, — вы еще пожалеете об этом, потому что я и видела потаскушек, простите за столь грубое слово, и это одна из них!
— Ерунда! — ответил Джилли и вскочил в экипаж.
— Это великолепно, сэр! — заявила Белинда. — Разъезжать в частном экипаже, как настоящая леди! Если бы меня сейчас увидела миссис Филлинг, она не поверила бы своим глазам! О, хоть бы мистер Ливерседж не нашел меня и не отправил назад!
— Мистер Ливерседж, — сказал Джилли, — довольно наглый тип, но не до такой же степени! Так что выбросьте его из головы! — Он заметил, что она все еще испугана, и улыбнулся. — Он больше ничего не может сделать, Белинда! Десять к одному, сейчас он думает о совершенно иных вещах.
И он не ошибся в мистере Ливерседже. Этот джентльмен очень неважно чувствовал себя накануне вечером и думал только о том, как избавиться от ужасной ослепляющей головной боли. Он отправился прилечь и на приглашение к ужину отреагировал лишь тихим стоном. Мистер Миммз обеспокоенно посмотрел на него и попытался утешить, напомнив, что синица в руках всегда лучше журавля в небе.
— Ты здорово надул их, Сэм! Но в другой раз может, ты избежишь головной боли!
Мистер Ливерседж открыл налитый кровью глаз. — Свитин! — с усилием проговорил он.
— Сэм, ты же крещеный, и зачем ты взял себе такое дурацкое имя — Свитин! — жестоко заметил мистер Миммз. — Ну, если ты не хочешь выпить и закусить, нам больше достанется, вот так-то!