НИНА ПРИЕХАЛА
В воскресенье утром, когда младшие Гвилизовы отсыпались за всю учебную неделю, от порога вдруг раздался громовой голос бабушки Нины:
— Что это еще за чудище?!
У порога стояла собственной персоной грозная Нина, а прямо перед ней, усевшись, как на треножник, на ноги и короткий мощный свой хвост, взирал на нее с большим любопытством Завря.
— Тише, Нина, — прошипел старший внук, — папу и маму разбудишь.
— Завря, на место! — крикнул на своего любимца, как на собаку, перепуганный Ивасик.
Но Завря только покосился на него и снова уставился на бабушку.
— Мать и отец ушли на базар, — презрительно сказала Нина. — Это вы день в ночь превращаете. Я вас еще раз спрашиваю, что это?!
— Это саламандра!
— Игуана!
— Ископаемый ихтиозавр!
— Завря с другой планеты!
Все это выпалили почти одновременно младшие Гвилизовы.
— Откуда?
— Из моря!
— Из камня!
— Из молнии!
— Из кружка!
— Вранье! — отрезала бабушка.
Теперь Гвилизовы-младшие молчали. Зато вовсю рассвистелся Завря.
— Что он говорит? — спросила подозрительно Нина.
— Он говорит: «Добро пожаловать. Мы все по тебе соскучились», — нашлась Лиля.
— Это правда? — обратилась Нина к Ивасику. — Да-да, скажи мне ты, самый порядочный из всех этих бузотеров.
— Правда, ба, он так и говорит.
— Это он или она?
Внуки переглянулись растерянно.
— Не знаете, натуралисты сопливые! Почему оно без штанов?
— Нина, у него же хвост,— сказала Лиля.
— Хвост! Собаки вон в цирке тоже с хвостами, а небось одеты как положено. Как его звать?
— Завря.
— Подойди, Завря, ко мне. Поближе. Ты уж прости, я свистеть, как хулиганье, не умею. Впрочем, возможно, ты приличный человек. Хоть и уродец. Ну, сколько мне ждать? Подойди, я сказала.
И, к удивлению младших Гвилизовых, Завря подошел, опустил голову и уставился на бабушку теменным глазом.
— Почему оно без очков? — спросила строго старшего внука Нина. — Оно косит третьим глазом.
Хотя, как это можно определить в отношении третьего глаза, никто бы не мог сказать. Бабушка и сама, видно, усомнилась в своем утверждении, потому что, откашлявшись, вдруг гаркнула сразу на всех:
— Разберите мои вещи! Халат и тапочки мне!
Тапочки, между прочим, притащил ей Завря.
— Я же говорил, он все понимает, — сказал Ивасик. — Он мыслит
— Интерресно только, чем, — сказал скептически Вова.
— За что берется, когда думает, тем и мыслит, — сказал с бухты-барахты Глеб.
И вдруг Завря маленькой своей ручкой взялся за горб на спине. И все рассмеялись. Даже бабушка. Но она же первая и сказала:
— Ну, .хватит веселиться! Ножницы мне, мелки, сантиметр и швейную машинку!
К вечеру Завре были готовы трехштанинные брюки, теплый наконечник на хвост, шерстяные перчатки на ноги и теплая, с тремя капюшонами на три Завриных горба, куртка.
Самое поразительное, что родители, застав Заврю на кухне возле бабушки Нины, ничуть не удивились. Бабушка Нина, кажется, даже разочаровалась — она ожидала громов и молний, с которыми она бы уж, на радость внукам, оправилась.
Полюбуйтесь на этого красавца! — вынуждена была Нина обратить особое внимание на Зверю. — Правда, урод, каких свет не видывал?
— У нас тут и не такое бывало, — сказала, вздохнув, мама. — Я рада, что ты приехала, Нина, — Мама, как и дети, звала бабушку Ниной. — Как тебе гостилось? Как там племянники? Как они себя ведут? Чем занимаются?
— Прекрасные дети! — сказала горячо Нина. — Не то что наши архаровцы! Оба занимаются языками.
— Какими?
— Английским, испанским и немецким.
— А наши — спиранто, — сказала невесело мама. — Кроме Вовочки. — И она положила ласковую руку я» плечо счастливому Вове.—Что же, послушные у них дети?
— Безукоризненные! — сказала с чувством бабушка. — Точные, как часы! Чистота и дисциплина! Разумные и порядочные! Эти дети знают, чего хотят!
— Мы тоже знаем, — обиделась Лиля.
— Молчать, когда говорят старшие! — рявкнула бабушка и нахмурилась, заметив, что никто ее то испугался.— Важ далеко до этих детей, как до неба! Оки отличники! Аккуратисты! За целый день можно то сделать им одного замечания!
— Вот и жила бы там, — опять вздохнула мама. — А мы уж тут несли бы свой крест! Жила бы там спокойно к горя не знала.
— А езжала бы ты сама туда, — сказала вдруг сердито бабушка, — я и так там целых два месяца проскучала!