— Почему — последнего? — испугался Ивасик.
— Если будет атомная война, — вставил Вова.
— Но, если человеческий язык будет сильный, войны не будет,— пояснил, уже Вове, Глеб и прибавил: — А ты говоришь, кошка! Кошка за войну не отвечает, ей можно быть глупой. Запиши, Вова!
— Я уже поназаписывал на сорок копеек,— проворчал тот.
— А ты запиши себе на носу.
Честное слово, Завря засмеялся — уж этот-то посвист его все они умели различать.
— Запиши да запиши, — все-таки проворчал Вова.— Лучше бы Заврю как следует учили писать!
А вот это, кстати сказать, было совсем не просто — научить писать Заврю. Начать хотя бы с того, что Завря не мог так держать ручку, как люди,— руки у него для этого были слишком выгнуты локтями наружу, никак не писались у него буквы сверху вниз, как положено в чистописании и вообще в написании.
— Так пусть он пишет снизу вверх! — сообразил рассудительный Вова.
Дело пошло. Пошло, но не совсем. Завря сливал буквы. В слоге «МА» наружная черточка «М» и первая черточка «А» были у него одной общей черточкой. И поэтому слово «МАМА» писалось у него так, что оно от слияния черточек загибалось вверх и было неразборчиво — узор какой-то, похожий на иностранное слово NANA, слитое верхушками букв.
Бросились покупать кубики с буквами — уж кубики-то не слепишь, не сольешь, как буквы на бумаге. Долго растолковывали Завре, как сложить имя Ивасик из кубиков-букв, складывали и читали ему протяжно, переводя пальцем с кубика на кубик, упрашивали;
— Ну же, Завренька, сложи сам!
Ни в какую.
А отошли, измучившись, вернулись — у Заври человечек из кубиков-букв выстроен. Не сразу разглядели-сообразили, что человечком-то из шести кубиков выстроено имя Ивасик, только справа налево и снизу вверх;
К
ИСА
ВИ
— Ну чего, пусть так и пишет ,— сказал Вова, — справа
налево и снизу вверх.
— Не знаю, — усомнился Глеб, — конечно, арабы пишут справа налево, но мы же его не арабскому письму учим. И ведь у них строчки все же, как и у нас, читаются сверху вниз. А тут снизу вверх.
— Если книжку с конца писать, так и будет, — заступился за друга Ивасик.
— Пусть писать — мы бы его читали и переводили на правильное письмо. Но читать-то как же он будет?
— Наоборот!
Возник спор — мнения разошлись.
— Рразберемся! — твердил свое Вова.
Но разобраться было совсем не просто. Почему, например, Завря, когда писал на бумаге, все буквы сливал между собой черточками или верхушками, а «Р» писал непременно отдельно? Почему он то, поддаваясь уговорам, писал слева направо, как это положено, а то, упрямясь, опять справа налево, но при этом строчки неизменно начинал снизу страницы и вел вверх? Десятки «почему»! А то, что Завря кубики-буквы никогда не выстраивал в линию, но всегда громоздил их один на другой в фигуры-слова, но и тут сохраняя порядок снизу вверх и справа налево? Из собственного имени он вообще такую фигуру сделал, что как она только не рассыпалась — для этого, правда, ему пришлось нагромоздить после «В» три буквы «Р» вместо одной, а в самом верху, изображая, видимо, его голову, красовался последний кубик с буквой «Я». Иногда в своей «школьной» тетради — да что там иногда, очень часто — Завря писал только согласные, из гласных же признавал лишь «И», «Ы» и «Я».
— И ничего особенного, — удивлялся непонятливости
братьев и сестры Ивасик.— Что говорит, то и пишет. А вы, что ли, по-другому? Что ли, вы у кабардинцев услышите их восемьдесят согласных?
— У кабардинцев — мне все равно. А Заврины звуки я должна различать,— твердо сказала Лиля.
— Сначала научись их говорить, — посоветовал Вова.
И Лиля тренировалась, и тренировался Завря, и тренировался Глеб.
А потом как-то принес Глеб в дом кубик Рубика. Все вдоволь повертели его, пытаясь разбросанные по разным сторонам цвета собрать каждый на одну сторону. У Глеба получалось, у Вовы — нет. Ивасик и Лиля почему-то вообще мало заинтересовались игрушкой. А часа через два кубик забросили и забыли про него. Но не забыл Завря. На каждом малом цветном квадратике он написал букву — все согласные, некоторые и по два раза, и три свои гласные: «Ы», «И», «Я» — как на азбучных кубиках. А потом подбежал к Глебу с кубиком, повертел-повертел его туда-сюда и с тихим свистом-сме- хом протянул. Глеб занят был какой-то книжкой и отмахнулся от Заври: