— Бабушка, оно меня дразнит!
Но это было неправдой. Завря искренне восхищался и, как только мог, подражал. Правда, визжать и реветь он не мог, потому что у него, как объяснял Глеб, не было голосовых
связок! Мальчишка, наверное, показался восхищенному Завре магом и волшебником. Возможно, по сравнению с этим мальчишкой-ревуном даже любимые Гвилизовы показались ему существами бесталанными и невзрачнымй. Во всяком случае, поспешно уводимый от обиженного мальчишки Ивасиком и Лилей, Завря время от времени останавливался, закидывал голову, закатывал все три глаза, разевал свой длинный рот и начинал порциями втягивать воздух? Он даже порывался вернуться, когда мальчишка решил, видно, возобновить рев. Но блеска исполнения у мальчугана уже не было — так, несколько жалких рулад и выдувание из бубнящего рта слезливых пузырей: бу-бу-бу.
Другое чудо уже привлекло внимание Заври — светофор. Честное слово, Завря попробовал тут же устроить светофор из своих трех глаз, но только теменной глаз зажегся подобием красного света, два лицевых глаза по-прежнему были неопределенного желто-зеленого блеклого цвета. Только после того, как Завря попробовал сам изобразить светофор, он обратился к Ивасику с щелкающим вопросом: «Что это такое? »
— Это указатель, куда можно двигаться,— ответила вместо Ивасика Лиля. Сама она все еще не умела говорить по-заври- ному, но уже неплохо понимала его. — Видишь, на этом светофоре зеленый сигнал, а на этом красный — значит, сюда идти можно, а сюда — нельзя.
Зажегся желтый кружок — Завря снова защелкал.
— Сейчас переменится, — объяснила Лиля, — в эту сторону будет теперь можно идти, а в эту нельзя.
Теперь уже не Ивасик и Лиля вели Заврю, а Завря тащил их за собой, все время щелкая и шипя:
— А это что? А это что?
Дорожные знаки в просвете улиц и на обочинах совершенно очаровали его.
Дома вечером он вывесил возле своего угла круглый щит с «кирпичом» — мол, сюда нельзя, здесь проезд закрыт. А когда Ивасик, поглядев на этот щит, послушно повернул вспять, Завря выставил круглый зеленый знак — мол, можно,
можно, для тебя всегда зеленый свет! У входа на кухню Завря повесил квадрат с вилкой, ложкой и тюбиком, чтобы никто уж не сомневался, чем занимаются на кухне. Перед кладовкой — знак тупика. Но больше всего его поразил знак свободного перехода — шагающий зеленый человечек. Он так был занят увиденными на улице дорожными знаками, что начал их рисовать прямо на кухонном столе, на клеенке, выдавливая для этого, как краски художник, еду из своих тюбиков — суп, пюре и кисель. За что и схлопотал от бабушки Нины затрещину.
НОВЫЙ ДУДАЧ
А скандал все-таки произошел, и тогда, когда сестра и братья совсем перестали опасаться.
— В субботу гуляли они, как обычно. И вдруг — что это такое? — ту-у — пу-пу, ту-у — пу-пу! — недалеко, в парке играл духовой оркестр, словно кто-то болыной-больной гудел и вздыхал, а маленький, но не такой уж и маленький, нежно причитал. И теплый весенний день, и облака цветущих деревьев, и нежные молодые листочки — все это словно сливалось в один круг и медленно-медленно обращалось и кружилось. И Завря вдруг вырвал свои ручки из рук Ивасика и Лили, вскочил на ограду парка, прыгнул вниз и бросился к музыкантам. И вот тут-то, может, потому, что Завря соскочил в парк откуда-то сверху, как рысь соскакивает с ветки дерева, а может, потому, что бежал он один, без Ивасика и Лили — бежал на цыпочках, наклонившись вперед и вытянув широкий, короткий хвост, — в парке поднялся визг и переполох. Визжала чья-то нервная мамаша, задудели не в лад трубачи из духового оркестра. Кричала какая-то девочка:
— Обезьяна! Мама, поймай!
— Милиция! Милиция! — кричал кассир с каруселей.
Слабонервный трубач бросил свой инструмент и кинулся
наутек. Завре только того и нужно было. Короткой своей лапкой схватил он трубу, сунул в рот да как дунет — загудел, как слон в джунглях.
Подоспевшие Гвилизовы попытались отнять у него трубу — не тут-то было, он свистел, щелкал, шипел. От волнения даже Ивасик не мог монять, что говорит Завря. А Завря уже снова схватил в большущий свой рот мундштук трубы и снова загудел на весь парк, а может быть, и на весь район города. Вокруг ужасались, любопытствовали, восхищались, поражались, бежали к эстраде и от нее.