— Что, что там происходит? — кричали те, что бежали на переполох.
— Фантомасы!
Вокруг эстрады мальчишки кричали:
— Давай, гуди громче!
— Ха-ха-ха!
— Смотри, он тебе по башке даст!
И вдруг новые звуки прорвались сквозь гудение Заври — двузвучная сирена дежурной милицейской машины и сразу, тут же, заливистые милицейские свистки. Завря бросил трубу, но не потому, что испугался и решил бежать, а потому, что новый инструмент его очаровал еще больше, чем труба. Завря поторопился навстречу милиции. Он свистел и щелкал вполне миролюбиво, но при этом уже дергал свисток из рук милиционера. Испуганный милиционер замахнулся на него дубинкой, и с воплем Глеб, Лиля, Ивасик и Вова бросились кто к милиционеру, кто к Завре. Лиля щелкнула языком, затрещала, свистнула и снова щелкнула. До этого, как она ни старалась, у нее все не получалось говорить по-завриному, она даже плакала от досады. А тут, с испуга, у нее сразу получилось.
— Перестань! — крикнула она по-завриному Завре.
И тот опомнился наконец, даже заметил переполох вокруг себя и уже не пытался отобрать у милиционера свисток, а взялся ручкой своей за руку Ивасика и что-то щебетал и щелкал ему.
Народу все прибывало. Новые подбегающие спрашивали:
— Что тут такое? Что случилось?
И те, что стояли с краю толпы и сами ничего не видели, охотно объясняли:
— Хулиганы!
— Новый дудач!
— Тигр-людоед сбежал из цирка — сейчас его свяжут!
— Инкассатора ограбили!
— Сумасшедшие из психбольницы сбежали!
Милиционер между тем пытался завернуть Завре руки за
спину, но они были для этого слишком короткие.
— Вы ему так руки сломаете,— предупредил мрачно Вова.
— Его нельзя трогать,— неуверенно бормотал красный, как рак, Глеб.— Это научное открытие, эксперимент.
— А, так ты тут главный? — обернулся к нему лейтенант милиции.— Виталий, забирай их всех в отделение, там разберемся.
А Лиля поглядывала по сторонам, примериваясь, как бы задать стрекача с Заврей. Но люди теснились со всех сторон, и никакого прохода не было.
В это время в расступившуюся вдруг толпу въехал прямо на велосипеде паренек. Впрочем, это только в первую минуту можно было подумать, что паренек. Просто это был очень худенький, очень стройный и очень небольшого роста мужчина. И даже не молодой — его волосы, смолоду, видно, черные, сейчас были уже пегие от частой седины. У него были красивые пушистые усы, а глаза ярко-голубые. Но главное не это. Мало ли на свете худеньких, стройных, голубоглазых, усатых мужчин. Главным было другое — позади него на велосипеде восседала в штанишках и курточке черная обезьяна с красивым узким носиком, блестящими глазами, пышными бакенбардами и хохолком на макушке, похожем на маленькую черную корону.
— Завря! — крикнул маленький мужчина, очень ловко и красиво соскакивая с велосипеда, причем руль велосипеда тотчас перехватила обезьянка и сделала несколько быстрых кругов по площадке, оттесняя ряды любопытствующих.
На свое имя Завря оглянулся и замер. Ивасик-то видел, что замер Завря, уставившись на обезьянку, но в публике сказали понимающе:
— Хозяина боится.
Между тем маленький мужчина обратился к милиционеру:
— Что он тут наделал, мой Завря?
— Это же Дуров,— сказал кто-то в публике.
— Что ты такое говоришь — Дуров давно умер,— возразили ему.
— А усы? Из династии Дурова, точно!
— Это дрессировщик Сергеев, а это его артисты,— вмешался третий голос.
— Так что он тут наделал, наш Завря?
— Что наделал? — смутился милиционер. — Да хулиганил он, ваш артист.
— Прошу вас подробнее, у нас будет с ним об этом особый разговор.
— Схватил трубу, гудел,— неуверенно молвил милиционер.
— Как, Завря,— без разрешения? — строго и удивленно спросил Сергеев.
Завря закрутил головой, задвигал сразу чуть не всеми своими складками и засвистел-защелкал.
— Ему очень понравилась труба, нашему Завре,— объяснил милиционеру Сергеев.
Ивасик и Лиля не просто переглянулись — они вытаращились друг на друга, потому что именно это прощелкал-про- свистел Завря.
— А вы: «Из камня, из камня», — прошептал Вова. — Он из цирковой группы сбежал, да, Глеб?
Глеб молчал.
— Прошу прощения, что я отпустил нашего Заврю с младшими ассистентами,— сказал Сергеев, а Лиля заморгала и закусила губу.— Больше это не повторится.
— Но мы должны составить акт, товарищ дрессировщик.