будь в будущем. И вот вдруг на них с Заврей обращает внимание сам Сергеев, знаменитый и прославленный, и сам предлагает им с Заврей выступать в цирке! Но все это может лопнуть из-за трусливого, как какая-нибудь мамаша, Ивасика! Правда, за Лилю Вова. А за кого, интересно, Глеб? Угораздило же Лилю родиться после него, а не вперед, теперь он старший — и всего-то на год, а вот командует, и приходится подчиняться. Да, в очень большой степени дело зависело от Глеба. Ивасик, наверное, тоже понимал это, потому что воскликнул:
— Глеб, скажи им!
И Глеб сказал:
— Цирк нежелателен — это может нарушить чистоту эксперимента.
— Эксперимент! — с осуждением воскликнула Лиля.
— А ты лучше? — крикнул Ивасик.— Какие вы все-таки все: эксперимент, цирк! А на Заврю вам наплевать!
— Как это наплевать! Как это наплевать! — разом выпалили трое других, но дальше их голоса разделились.
— Ты думаешь, Ивасик, Завря так и просидит возле тебя всю жизнь? — размахивала руками Лиля. — Ты думаешь, это очень интересно сидеть возле тебя всю жизнь? А там ему бы аплодировали тысячи людей, он бы стал знаменитым!
— Ты хочешь быть знаменитая,— был непримирим Ивасик.
— Ты думаешь, бррат, это очень честно — не только самим сидеть на шее у родителей, но еще и Заврю им содержать? — бубнил Вова.
— Ты-то сам, Вова, будешь в публике, а он — прыгай? Эгоисты! — отбивался Ивасик.
— Когда я говорю о чистоте эксперимента,— солидно сказал Глеб,— я думаю прежде всего о Завре.
— О себе и науке! — вставил Ивасик.
— Прежде всего о Завре, — настойчиво повторил Глеб. — Аплодисменты, фокусы и кувыркания — дальше этого твои мечты не идут, Лиля? Это что, женская ограниченность? Между тем за нашим Заврей...— он сделал значительную пау-
зу,— тайна. Может быть, мирового значения! Когда Завря вылупился из камня, я думал, он чудом сохранившийся, законсервированный в окаменевшем яйце потомок древнего ящера. И хотя ни в одной — я повторяю: ни в одной! — книге, ни в одном палеонтологическом справочнике такого динозавра, таких рептилий, как наш Завря, я не нашел, хотя бы приблизительно таких, я все же думал, что вполне могло быть больше форм динозавров, чем обнаружено их отпечатков, костей и скелетов. Прошлое, думал я, еще не до конца открыто! Да так оно и есть! Но все оказалось гораздо сложнее и загадочнее. Когда я узнал, что Завря разумен, понимает членораздельную речь, способен обучаться письму ^ тут я задумался по-настоящему. Ведь разумных ящеров на Земле не было!
— А может, были? Мы только не знаем?
— Если были бы разумные ящеры, была бы и культура. А от культуры остается побольше, чем следы и кости. Ума без культуры не бывает.