Вернувшись домой, капитан Уэйр обнаружил, что Рагби значительно облегчил свою задачу, напоив подопечного таким количеством джина, что Ливерседж заснул, лежа прямо на полу посреди кухни.
– Как ты мог истратить впустую столько хорошего джина? – произнес Гидеон, глядя на неподвижное мешковатое тело похитителя его кузена.
– О нет, сэр, хорошим джином я его не поил! – заверил хозяина Рагби.
Гидеон вошел в гостиную и сел к столу, чтобы написать краткую записку отцу. Он всего лишь поставил его в известность о том, что получил информацию о местонахождении Джилли и собирается покинуть город, чтобы найти кузена. После этого отправился спать, предупредив Рагби – выехать необходимо как можно раньше. Слуга ответил, что с этим проблем не будет, разве что мистера Ливерседжа придется нести в бричку на руках, поскольку после того количества джина, которое употребил этот господин, до утра он точно не проспится.
Глава 17
Герцог приходил в себя медленно и мучительно. Повозка, в которой его везли в «Синицу в руках», тряслась и раскачивалась, поскольку по ясным причинам мистер Шифнал избегал главной дороги, пробираясь проселками. Какое-то время его светлость лежал без сознания, но всю последнюю милю находился в странном пограничном состоянии между сном и явью. Ему казалось, будто он спит и видит страшный сон. От боли он не мог пошевелить головой, а его веки налились свинцом, и ему не удавалось их даже приподнять. Каждая такая попытка вызывала ужасную резь. Временами казалось, что он куда-то движется, и чьи-то руки ощупывали его лоб и запястья, а чей-то отдаленно знакомый голос его о чем-то спрашивал. Но затем, благодаря тряске, он снова надолго погружался в тяжелое забытье, избавляясь от мучительных странных ощущений. Удар мистера Ливерседжа был мощным, и тяжелая дубина повредила не только голову и шею герцога, но также его позвоночник, поэтому каждая выбоина на дороге причиняла ему неописуемые страдания. Он в очередной раз был без сознания, когда его тело сняли с повозки и через заднюю дверь занесли в «Синицу в руках». Таким образом, Джилли остался в неведении относительно яростной ссоры, разразившейся над его телом, и мрачных предсказаний мистера Миммса.
Когда герцог начал окончательно приходить в себя, ему было все еще больно открыть глаза или пошевелить головой, но к нему быстро возвращались все ощущения и он понял, что охватившую его тело слабость необходимо преодолеть. Он заставил себя приподнять веки, однако поморщился от ударившего в глаза света. Глазные яблоки невыносимо саднили, что-то холодное и мокрое лежало у него на лбу. Чей-то голос ободряюще произнес:
– Вот молодчина! Еще немножко, парень, и ты будешь в полном порядке! Сделай глоточек вот этого! Ну же, давай! Открывай пасть! Лучше такого живительного напитка ничего и быть не может. Мигом поставит тебя на ноги!
Чья-то рука скользнула ему под голову, слегка приподнимая ее над полом. Герцог подавил невольный стон и беспомощно глотнул огненное питье, которое поднесли к его губам. Он тут же поднял дрожащую руку в попытке оттолкнуть стакан.
– Сделай еще глоток и сразу станешь как новенький!
По опыту герцог знал, что спиртное лишь усугубляло его состояние во время периодически повторяющихся мигреней. В обволакивающем его мозг тумане он понимал только то, что у него дико болит голова.