После ухода мистера Шифнала Джилли заставил себя выждать, как ему показалось, целую вечность. Когда, по его подсчетам, время уже приблизилось к десяти часам, он встал и нащупал в кармане устройство, с помощью которого прикуривал сигары. Под его пальцем послушно вспыхнул маленький огонек. Джилли поджег спичку и, подняв ее высоко вверх, определил местонахождение кучи деревянного хлама. Подойдя к ней, успел выбрать нужную щепку прежде, чем спичка погасла. На ощупь щепка была очень сухой, поэтому, когда он поджег вторую спичку и поднес ее к ней, она немедленно вспыхнула. Герцог выбрал щепу подлиннее и поджег ее от первой, после чего сунул в одну из лежащих на полу бутылок. Свет от этого фонаря был не слишком ярким, и его светлости пришлось несколько раз раздувать затухающий огонь, но он позволил Джилли разыскать и отнести к двери все, что ему было необходимо. Герцог аккуратно сложил стружки, клочья старых мешков, сломанный стул, метлу и все остальное, что только могло гореть. Разорвав блокноты, он скомкал листы и подсунул их под деревянные обломки. Затем поджег тщательно сложенный костер и возблагодарил Господа за то, что подвал оказался таким сухим. Герцогу пришлось опуститься на колени и раздуть робкие язычки пламени, но все его усилия были вознаграждены, когда дрова начали потрескивать и пламя полностью охватило кучу. Его светлость выпрямился, с удовлетворением глядя на плоды своих трудов. Он надеялся, что если дым поднимется на верхний этаж, а иначе, собственно, и быть не могло, то его скроют густые клубы из курительных трубок в пивном зале.
Джилли взял шляпу и трость, застегнул свое длинное пальто и подбросил в костер старый ботинок. В подвале становилось все жарче, и герцог был вынужден попятиться. Он напряженно всматривался в дверь, спрашивая себя, загорится она или нет. Очень скоро он понял, что загорится. Его сердце забилось так сильно, что ему казалось, будто он слышит эти удары. Ему было трудно дышать, а от едкого дыма слезились глаза. Но дверь уже горела, и было ясно, что через несколько минут займется вся ее поверхность. Герцог поднял одеяло и, прикрываясь им, как щитом, бросился на горящие доски. Он обжегся, зато ему удалось выбить самую середину двери. Его не интересовало, куда разлетелись при этом горящие обломки, но он аккуратно потушил пламя вокруг образовавшегося в центре двери отверстия. Отбросив обгоревшее одеяло, Джилли стремительно нырнул в дыру.
На то, чтобы перевести дух и дрожащими руками водрузить себе на голову шляпу, у него ушло несколько мгновений. Затем он крепко стиснул набалдашник трости и крадучись начал подниматься по лестнице.
Поднявшись наверх, Джилли понял, что был прав в своих предположениях относительно того, что находится в «Синице в руках». Он вспомнил, что с обратной стороны дома имеется дверь, ведущая во двор, и зашагал по коридору. Из пивной доносились звуки бурного веселья. На тускло освещенной площадке перед задней дверью никого не было, и он на мгновение решил, будто сумеет сбежать незамеченным. Но, когда до заветной цели оставалось несколько шагов, дверь справа от него отворилась и из нее вышел мистер Миммс с большим кувшином в руках.
Мистер Миммс издал изумленный возглас, выронил кувшин и бросился вперед. Герцог умел мастерски обращаться с тростью, но не стал пускать в ход искусство, которому его обучили. Увернувшись от несущегося на него мистера Миммса, он сделал резкое, короткое движение тростью, и мистер Миммс с грохотом рухнул на пол. В следующее мгновение герцог уже был у задней двери. Распахнув ее, он выбежал в мощеный двор гостиницы, заваленный всевозможным хламом.
Ночь выдалась темной, и двор был полон препятствий, но Джилли удалось преодолеть их все и обойти амбар. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и вскоре он был уже в поле. Со стороны гостиницы до него доносились какие-то голоса. Возблагодарив Господа за безлунную ночь, герцог бросился бежать со всех ног туда, где, как ему казалось, должна была находиться деревушка Арлси. Когда он подбежал к нестриженой живой изгороди, отделяющей дорогу от полей, то уже задыхался и пошатывался, с трудом держась на ногах. Его светлость замер, чтобы перевести дух и собраться с силами. Воспользовавшись этой передышкой, он обернулся в сторону гостиницы. Ее скрывали из виду деревья, но он различил в темноте смутное красное зарево и понял, что разведенный им костер разгорелся не на шутку. Усмехнувшись, герцог раздвинул кусты и сквозь изгородь выбрался на дорогу. Было ясно, что мистеру Миммсу теперь есть чем заняться, а значит, ему не до преследования пленника. Если же человек в аккуратном костюме для верховой езды полагал, будто поимка узника важнее необходимости тушить пожар, глубокая канава на обочине дороги представляла собой великолепное укрытие для беглеца.