Герцог, рассмеявшись, ответил:
– Ты никогда меня не простишь! Мое приключение было еще более увлекательным, чем твое. Я был похищен, за меня хотели потребовать выкуп. Для того чтобы сбежать, мне пришлось сжечь свою тюрьму!
Глаза Тома азартно заблестели. Он немедленно пожелал знать все, от начала до конца. Паренек не заметил ничего странного в том, что кому-то вздумалось похитить такого незначительного человека, как мистер Раффорд, поэтому отвечать на вопросы, которыми он засы́пал герцога, было совсем несложно. Том от всего сердца сожалел, что ему не удалось приложить руку к побегу герцога, и пообещал в будущем охранять и защищать его, прибегая в случае необходимости к полной мощи своих больших кулаков. Ему пришло в голову, что Белинду тоже похитили, и он тут же принялся строить планы ее освобождения. Но герцог уже навел кое-какие справки относительно нового попечителя девушки, поэтому был вынужден разрушить надежды Тома.
Согласно информации из надежного источника, мистер Клитероу был пожилым и высоконравственным джентльменом. Он жил со своей сестрой на окраине города, посвятив себя преимущественно благотворительной деятельности. Герцогу никак не удавалось представить обстоятельства, позволившие ему познакомиться с Белиндой. В то утро она вышла погулять после завтрака и вскоре вернулась в сопровождении мистера Клитероу, чтобы забрать картонки с вещами. Хозяину гостиницы не хотелось выпускать заложницу из своих лап, но, похоже, мистер Клитероу внушал ему благоговейный ужас. Кроме того, герцогу удалось установить следующее: суровый квакер устроил трактирщику разнос за то, что тот пускает в гостиницу всевозможных соблазнителей и похитителей, поэтому он пресек любые попытки объяснить, что Белинда путешествует в обществе брата и гувернера.
– Да и какой смысл говорить ему, что у нее есть брат, если он обязательно поинтересовался бы, куда этот брат исчез, и все, что я мог ему ответить, так это то, что он угодил за решетку? – искренне возмущаясь несправедливостью судьбы, восклицал хозяин гостиницы. – Я не знаю, сэр, как вам удалось его оттуда вытащить, но, если не возражаете, предпочел бы, чтобы сюда вы его не приводили! И…
– Я возражаю, – очень спокойно произнес герцог.
Трактирщику было что сказать своему постояльцу – преимущественно о том, что он больше не потерпит под своей крышей ни самого герцога, ни кого-либо из сопровождающих его лиц; однако временами этот в целом неприметный молодой человек излучал такое высокомерие, что хозяину гостиницы становилось не по себе. Вот и на сей раз он решил оставить собственное мнение при себе. Своей негодующей супруге хозяин объяснил: не для того он четверть века имел дело со знатью, чтобы не распознать высокопоставленного джентльмена, путешествующего инкогнито.
– Он может называть себя гувернером, если ему так этого хочется, – угрюмо кивая головой, говорил трактирщик, – но я никогда не видел, чтобы гувернеры носили пальто такого качества или смотрели на меня как на пустое место. Да и вообще он не задержится здесь больше чем на одну ночь, – рассудительно добавил хозяин гостиницы.
Таким образом, герцогу, который уже принял решение на следующий день отправиться в почтовой карете в Лондон, было позволено остаться в «Солнце» еще на одну ночь. Том, коего подобная смена планов привела в неописуемый восторг, пообещал вести себя чинно и благородно и тут же принялся донимать своего покровителя вопросами об «Амфитеатре Эстли», Королевской бирже, а также других достопримечательностях столицы. Он как раз делился с ним своим жгучим желанием посмотреть кулачные бои и посетить Музей восковых фигур мадам Тюссо, когда дверь отворилась и в гостиную вбежала Белинда со своими картонками. Ее лицо было столь же безмятежным, сколь и прекрасным. Она, ослепительно улыбнувшись при виде герцога, заявила:
– О, сэр, вы вернулись! Я так рада снова видеть вас! Том, я думала, тебя увезли в Ньюгейт!
– Тебя это уж точно не взволновало! – проворчал Том, нисколько не обрадованный ее внезапным появлением.
– О да, но я так рада тому, что мистер Раффорд снова здесь! У меня просто нет слов! Как поживаете, сэр?
Герцог встал со стула, изумленно глядя на девушку.
– Белинда! – воскликнул он.
Она развязала ленты шляпки и уронила ее на стул.