– Вы правы, – кивнул Гидеон, – но я вообще не понимаю, о чем вы говорите!
– Ах, как бы мне хотелось, чтобы вы так никогда этого и не поняли, сэр, – с чувством произнес мистер Ливерседж.
К тому времени оба экипажа подъехали к «Джорджу». Гидеон выпрыгнул из брички и широким шагом вошел в здание. За ним по пятам бежал его взволнованный кузен. Но если на какое-то мгновение в душе мистера Ливерседжа зародилась мимолетная надежда на возможность побега, то ее тут же грубо растоптал Рагби. Он затолкал беднягу в гостиницу столь бесцеремонно, будто решил, что все еще служит в армии. Гидеон потребовал предоставить им гостиную, и всю компанию проводили в небольшую квартиру на втором этаже. Мэтью с трудом дождался, пока за провожавшим их коридорным закроется дверь, и, едва тот ушел, разразился сбивчивой речью:
– Ты сказал, что его похитили! Но я не понимаю! Ведь все закончилось! Он написал мне, что все уладил!
– Что закончилось?! – рявкнул Гидеон.
– О, Гидеон, – в отчаянии пробормотал Мэтью, – это я во всем виноват! И зачем только рассказал ему свою историю? Кто его похитил? И как ты об этом узнал?
– Ах да! Я еще не представил тебе мистера Ливерседжа! – произнес Гидеон, делая жест рукой в сторону своего спутника. – Позволь мне исправить это упущение! Он похитил Джилли и был настолько любезен, что попытался продать мне его жизнь. – Капитан Уэйр замолчал, заметив, какое странное впечатление произвела его речь на Мэтью, который смотрел на мистера Ливерседжа со смешанным выражением ярости и растерянности на лице. – Что случилось, Мэтт? – спросил он.
– Так это был ты! – произнес Мэтью, не сводя глаз с лица мистера Ливерседжа. – Ты… ты, проклятый негодяй! Ты решил ему отомстить! Клянусь Богом, мне хочется тебя убить, ты…
– Ничего подобного! – очень серьезно ответил мистер Ливерседж. – Мне чужды столь низменные побуждения, сэр! Я не испытываю к вашему кузену ни малейшей неприязни!
– Сядьте! – скомандовал Гидеон. – Мэтт, что тебе известно об этом парне и какую роль сыграл в истории ты?
– Вот-вот! – кивнул Неттлбед, мрачно глядя на Мэтью. – Мне тоже очень хочется это знать, сэр, но он ничего мне не говорит!
– Я должен был все тебе рассказать, Гидеон! – пробормотал Мэтью, опускаясь на стул у стола.
– Сейчас ты это сделаешь.
– Да, но я хотел сказать, что должен был с самого начала открыться тебе и ни в коем случае ни слова не говорить Джилли. Только я думал, ты начнешь язвить или отпускать в мой адрес какие-то колкости… Но я все равно должен был тебе рассказать! Я нарушил обещание жениться, Гидеон!
Его кузен не понял ничего из этого загадочного выступления. Мистер Ливерседж воспользовался возможностью укоризненно заметить: подобные обвинения никогда не выходили из-под его пера. Рагби немедленно велел ему заткнуться, а капитан Уэйр вздохнул с видом человека, терпение которого окончательно лопнуло, и потребовал от Мэтью, чтобы тот изъяснялся доступнее.
В ответ юноша вознаградил его несколько путаным отчетом обо всем, что привело к исчезновению герцога, и эту речь капитан Уэйр выслушал, мрачно сдвинув брови. На его лице отчетливо читалось всевозрастающее раздражение.
– Ну и дурак же ты! – наконец произнес он. – Ты же несовершеннолетний!
Мэтью удивленно моргнул.
– И какое отношение это имеет ко всему происходящему? – спросил он. – Говорю тебе…
– Вот какое отношение! Тебе нельзя предъявить обвинение в нарушении обязательства жениться, пока ты не станешь совершеннолетним!
Воцарилось молчание, которое нарушил мистер Ливерседж.
– Это истинная правда, – произнес он. – Сэр, не скрою, данный факт стал для меня ударом. Я и сам не понимаю, как мог упустить из виду такое обстоятельство. Но не буду отпираться, это и в самом деле мое упущение. Я чрезвычайно огорчен! Моему огорчению нет границ!
– О, Гидеон! Почему я сразу тебе все не рассказал? – ахнул Мэтью. – Всей этой ужасной истории могло бы и не быть!
– Конечно! – согласился Гидеон. – Но какого черта Джилли не пришел ко мне?
– Потому что он устал, ведь ему постоянно указывают, что он должен делать, – объяснил Мэтью. – Он сказал, что наконец-то сможет хоть что-то сделать самостоятельно, это будет настоящее приключение, и, если он не способен перехитрить кого-то наподобие Ливерседжа, значит, он еще не вполне мужчина!
Мистер Ливерседж, одобрительно кивнув головой, заметил:
– Верно, сэр! И он действительно меня перехитрил. Да, да, мне не стыдно это признать! Да, да, он одержал убедительную победу! Ваш благородный родственник завладел вашими письмами, мистер Уэйр, не потратив на это ни единой гинеи. У вас есть все основания гордиться его достижением, уверяю вас.