Герцог понял: надеяться больше не на что. Он несколько мгновений сидел молча, свыкаясь с этой мыслью.
Белинда, вздохнув, сказала:
– Наверное, он уехал, как и Мэгги, и я больше никогда его не увижу.
Джилли сомневался в этом, но лишь устало покачал головой. Белинда снова вздохнула:
– Скорее всего, он уже женился, потому что он очень привлекательный и у него такой хороший дом с садом и красивые красные занавески в гостиной. Я так несчастна.
Герцог и Гарриет, как могли, пытались ее утешить, но Белинда, видимо, к тому моменту смирилась со своей судьбой. Она лишь добавила:
– Как жаль, что я подкидыш! Знаете, это очень трудно, потому что никому нет дела до того, что со мной будет, и мне некуда идти. Я подумала, что обо мне позаботится дядя Свитин, но сильно обманулась. И вот так всегда!
От этой короткой грустной речи на глаза Гарриет навернулись слезы. Она взяла Белинду за руку и крепко сжала ее пальцы, сказав:
– Нет, нет, не говори так! Я тебе обещаю, мы с герцогом всегда будем твоими друзьями!
– Да, но это не то же самое, – ответила Белинда, на что возразить было нечего.
Герцогу не оставалось ничего другого, кроме как повторить: он твердо намерен найти мистера Мадгли. Белинда благодарно улыбнулась Джилли, однако было ясно, что она ему не верит. Встретившись взглядом с Гидеоном, герцог встал, чтобы попрощаться.
– Ну, что я тебе скажу, Адольфус, – заговорил Гидеон, когда они вышли на улицу и направились к Бридж-стрит. – Она и в самом деле неподражаема. Ты зря тратишь время. Она рождена, чтобы стать жрицей любви.
Герцог плотно сжал губы и ничего не ответил. Капитан Уэйр удивленно покосился на него.
– Я тебя обидел, Адольфус? – спросил он.
– Нет, я так и думал, что ты скажешь что-нибудь в этом роде. В тебе совершенно нет сочувствия к тем, кто родился в менее благополучных условиях, чем ты. Вспомни хотя бы о своем презрении к Мэтту!
Капитан Уэйр даже моргнул от неожиданности.
– Ничего себе! Чем я могу искупить свою вину? – спросил он.
– Найди мне Мадгли! – раздраженно ответил герцог.
– Да, ваша светлость, – подобострастно откликнулся капитан Уэйр.
Герцог расхохотался. Он взял кузена под руку, слегка сжал его локоть и произнес:
– Видишь ли, Гидеон, за эту неделю я узнал нечто такое, о чем и не догадывался прежде. Ты когда-нибудь задумывался о том, как это – жить, не имея ни единого родственника?
– Вынужден признать, что не задумывался. Однако мне казалось, ты об этом не только задумывался, но даже завидовал таким счастливцам.
– Я понял свою ошибку, – ответил герцог.
Гидеон не удержался от улыбки.
– Надеюсь, ты не изменишь своим новым убеждениям, если в Бат явится мой отец!
Это событие произошло тем же вечером, когда Неттлбед принес херес и мадеру в частную гостиную, где расположились кузены. Он уже задернул шторы и принялся разводить в камине огонь, как вдруг дверь внезапно распахнулась и в комнату широкими шагами вошел лорд Лайонел, лишив дрожащего официанта возможности известить сына и племянника о своем появлении.
К тому времени лорд прошел через все стадии тревоги и страдал от неизбежной реакции на пережитые чувства, которая была весьма далека от миролюбия. Его орлиный взгляд скользнул по сыну и устремился на герцога.
– Ха! – взорвался он. – Так, значит, вы снизошли, Сэйл, до того, чтобы известить нас о своем местонахождении! Как это мило! А теперь, быть может, возьмете на себя труд объяснить, что означают эти ваши коленца?
Герцог, быстро поднявшись из кресла у камина, подумал, что на лице дяди залегли новые морщины. Протянув к нему руки, он шагнул вперед и сказал:
– Дорогой сэр! Я так рад вас видеть! Простите меня!
Лорд Лайонел пожевал несуществующие удила. С видом человека, действующего вопреки своей воле, он принял протянутые к нему руки и крепко их сжал.
– Незачем меня улещивать, Сэйл! – провозгласил его светлость, проницательным взглядом обшаривая лицо племянника. – Понятия не имею, что, черт возьми, означает подобное поведение. Я очень зол на вас, чрезвычайно зол! Как вы посмели, сэр?