– Но я нашел мистера Мадгли, – мягко произнес герцог.
Ее слезы тут же высохли, а глаза широко открылись.
– Я пообещал привезти тебя к нему. Он очень ждет, и его матушка тоже. Так что ты выбираешь, Белинда, – фиолетовое платье или мистера Мадгли?
– Вы можете отвезти меня к нему сейчас? – встревоженно спросила девушка, и ее щеки вспыхнули мягким румянцем. – О, прошу вас, отвезите меня туда прямо сейчас!
– Конечно, я отвезу тебя сейчас, – ответил герцог, испытывая необъяснимую радость от ее мгновенного решения. – В карете, запряженной четверкой лошадей, – добавил он, чувствуя, что такая жертва заслуживает награды.
Белинда от восторга захлопала в ладоши и защебетала что-то о том, что мистер Мадгли не поверит своим глазам, когда увидит ее в таком экипаже. Подавив разочарование, вызванное этими бесхитростными речами, герцог подвел ее к карете и помог подняться по лесенке. Взволнованная и окончательно сбитая с толку хозяйка топталась у него за спиной, и он обернулся к ней.
– Если вернется джентльмен, который привез эту леди в ваше заведение, – произнес Джилли, – не могли бы вы ему от меня кое-что передать?
– Да, сэр, – нерешительно произнесла она. – То есть…
– Передайте ему, пожалуйста, – продолжал его светлость, – что герцог Сэйл благодарит его за письмо, но не нуждается в его помощи, поскольку способен самостоятельно улаживать все свои дела!
Глава 26
Герцог приехал с Белиндой в «Кристофер» и, попросив ее обождать в гостиной, набросал короткую записку своей невесте. Он вспомнил о своем обещании мистеру Мадгли: Белинду должна была сопровождать леди Гарриет. Герцог опасался, что, доставив девушку на день раньше и без леди Гарриет, он снова пробудит в сердце мистера Мадгли недоверие, преодолеть которое ему стоило больших трудов. Поэтому он умолял свою Гарриет убедить бабушку позволить ей поехать с ним на ферму, а затем поужинать в Чейни, предложив в качестве подачки принципам эксцентричной старушки присутствие за ужином лорда Лайонела, обещание вернуть ее внучку в Лаура-Плейс не слишком поздно и напоминание о том, что ночь должна быть лунной. Он поручил своему лакею доставить послание по адресу и, убедившись, что его то и дело ускользающая подопечная в настоящий момент никуда уходить не собирается, отправился в спальню переодеваться. Услышав о намерении поужинать с дядей, Неттлбед приложил максимум усилий, пытаясь убедить герцога надеть бриджи. Впрочем, его нисколько не удивило решение Джилли облачиться в панталоны и ботфорты. Впервые за все время службы у его светлости он без малейших возражений смирился с выбором хозяина, даже не попытавшись напомнить ему – лорд Лайонел по вечерам всегда надевает бриджи.
Обрадованный свидетельством того, что строгое обращение со слугами приводит к таким поразительным и приятным результатам, герцог поспешно переоделся и затолкал Белинду вместе с ее коробками в карету, даже не дожидаясь, пока Фрэнсис вернется с ответом. Победа над Неттлбедом придала ему решимости, и он отправился в Лаура-Плейс с твердым намерением добиться своего. Он также решил, что если леди Эмплфорт попытается ему помешать, то обращаться с ней он будет в высшей степени надменно и непреклонно. К счастью, меряться силой с престарелой дамой, закаленной в схватках с куда более грозными соперниками, чем он, ему не пришлось. Когда его впустили в дом, Гарриет уже поспешно спускалась по лестнице в шляпке и накидке поверх муслинового платья.
Он шагнул навстречу невесте и сказал:
– Ты едешь со мной? Леди Эмплфорт доверяет мне тебя? Какая ты хорошенькая!
Если до этой невольно вырвавшейся фразы Гарриет и не выглядела наилучшим образом, то восклицание герцога заставило ее засиять, и она почти превратилась в красавицу. Зардевшись, Гарриет робко прошептала:
– О, Джилли, правда? Я не знаю, как ты можешь это говорить после того, как видел Белинду!
Он признал силу аргумента, но в ответ очень серьезно произнес:
– Не пойму, почему так получается, Гарриет, но смотреть на тебя мне гораздо приятнее, чем на Белинду. Твоя внешность содержательнее!
Гарриет поймала себя на мысли: какие бы счастливые моменты ни уготовила ей судьба в будущем, этот день она запомнит на всю жизнь. Чтобы скрыть распирающую ее гордость, девушка шутливо произнесла: