Герцог с невестой не стали задерживаться на ферме. Миссис Мадгли достаточно владела собой, чтобы исполнять роль хозяйки дома, но ее сын не мог и глаз оторвать от своей утраченной и внезапно обретенной любви. Глаза Белинды сияли как звезды. Заливаясь веселым смехом, она металась по кухне, выражая восторг то одним, то другим предметом и обращая на своих недавних покровителей не больше внимания, чем если бы они были частью обстановки просторной комнаты.
– А я-то льстил себе опасениями, что, возможно, чересчур ей нравлюсь! – сказал герцог невесте, когда карета снова покатилась по дороге. – Пришлось опуститься с небес на землю!
– Знаешь, Джилли, – задумчиво произнесла Гарриет, – я склонна считать, что Белинда одна из тех, кто, несмотря на красивую внешность и дружелюбие, не способен на глубокие чувства. Это так грустно! Как думаешь, Мадгли будет очень несчастен, когда обнаружит это?
– Ну конечно, нет! У нее легкий характер, она добрая и ласковая. А он хоть и хороший парень, но я сомневаюсь, что чересчур восприимчив. Думаю, они отлично поладят. Она всегда будет глупышкой, зато в нем чувствуется постоянство, и, будем надеяться, он ее никогда не разлюбит!
Успокоившись насчет Белинды, Гарриет с удовольствием выбросила ее из головы. Она сидела рядом с герцогом, вложив свою ладошку в его руку, и смотрела в окно кареты. Он устал, а она была счастлива, время от времени влюбленные обменивались какими-то ничего не значащими замечаниями, причем герцог отвечал невесте ленивым шепотом.
– Гарриет, давай поженимся как можно скорее, – вдруг предложил он.
– Если ты этого хочешь, Джилли! – застенчиво ответила она.
Его светлость, повернув голову, озорно посмотрел на нее.
– Конечно хочу. Я вижу, ты собираешься быть очень хорошей женой. Ты ни в чем мне не перечишь! Но хочешь ли этого сама?
Она кивнула, покраснев, а он рассмеялся и принялся ее поддразнивать, рассуждая о шляпках, которые ей стоит купить в Париже, и заметив, что в тех, которые она приобретет у миссис Пиллинг, Гарриет будет похожа на нищенку. Они все еще шутливо спорили, когда карета остановилась перед дверью его особняка.
– Не могу сказать, что питаю к этому дому какие-то особые чувства, – весело говорил герцог, подавая невесте руку и помогая ей выйти из экипажа, – и все же я скажу: «Добро пожаловать домой, моя дорогая Гарриет!» Я чувствую себя так странно, избавившись от своей застенчивости! Не знаю даже, что делать дальше!
По белой лестнице с широкими и низкими ступенями он повел ее к дверям. Внезапно их распахнул перед ними человек, один вид которого вновь вернул Джилли ощущение неловкости. Герцог замер на площадке, с досадой глядя на него, и, наконец, не удержался от восклицания:
– Черт бы тебя побрал! Надо что-то с тобой решать, и поскорее!
Разумеется, на мистере Ливерседже не было ливреи, которая смотрелась бы на нем особенно хорошо, но ее отсутствие в глаза тоже не бросалось. Осанка мужчины была царственной, а манеры выдавали в нем слугу, заслужившего доверие хозяев долгими годами преданной службы. Он низко поклонился молодой паре и пригласил их войти в дом, сказав:
– Надеюсь, ваша светлость позволит мне заметить, как мы счастливы принимать вас и вашу невесту! Рискну предположить, все готово к вашему приезду, хотя, как прекрасно известно вашей светлости, штат прислуги, проживающей в поместье, скуден и совершенно недостаточен. Я также добавлю, что мистер Мэмбл, чудесный, но пустоголовый парень, забыл уведомить нас о том, что вас будет сопровождать ее светлость. Однако я немедленно поставлю экономку в известность об этом обстоятельстве. Если ваша светлость изволит пройти в библиотеку, разрешив мне исполнить упомянутую задачу, вы найдете там капитана и получите возможность подкрепиться после путешествия. К сожалению, лорд Лайонел ненадолго вышел с мистером Мэмблом-старшим, поскольку не ожидал приезда ее светлости. Смею вас заверить, миледи, он будет безутешен.
Продолжая говорить без умолку, Ливерседж провел их через просторный вестибюль к двери библиотеки, распахнул ее перед молодой парой и замер, с кроткой улыбкой глядя на герцога. Понизив голос, он доверительно известил хозяина о том, что ужин ни в коем случае не уронит его в глазах будущей герцогини.