Герцог извлек из кармана часы и бросил на них настороженный взгляд. Угроза появления капитана Белпера нависла над ним мрачной тенью. Нырнув в шкаф, Джилли достал из него длинное дорожное пальто с несколькими пелеринами до плеч, высоким воротником и перламутровыми пуговицами, а также высокую бобровую шапку. Он подумал, что ему мог бы пригодиться шарф, и начал разыскивать его по всему шкафу. Джилли принялся размышлять, что еще не помешало бы ему в этом путешествии, но в голову больше ничего не приходило. Поэтому, убедившись, что визитка, которую он изъял у всячески сопротивляющегося кузена Мэтью, надежно спрятана между страницами блокнота, герцог вышел из комнаты и неторопливо спустился по широкой парадной лестнице.
При виде его светлости дворецкий, сидевший в большом кожаном кресле у входной двери, вскочил и доложил: только что доставили пакет от Джозефа Мэнтона. Это немедленно навело герцога на мысль о том, что пара хороших пистолетов в таком рискованном предприятии является абсолютной необходимостью. Несмотря на опасения быть перехваченным капитаном Белпером, Джилли не устоял перед соблазном занести сверток в библиотеку и открыл кожаный футляр. Изумительной красоты пистолеты покоились на бархатном ложе, изящные и зловещие одновременно. Взяв один из пистолетов, герцог любовно взвесил его в руке. Джилли понял – ничто не может вынудить его оставить это великолепное оружие дома! Он опустил футляр в просторный карман пальто, а пули и порох, заботливо предоставленные мистером Мэнтоном, положил в другой карман, сказав себе, что Балдок – отличное место для того, чтобы немного поупражняться в стрельбе.
Его светлость снова вышел в вестибюль, куда уже из своей комнаты в глубине дома выплыла величественная фигура Борроудейла в сопровождении двух лакеев. Борроудейл пожелал знать, собирается ли герцог обедать дома. Бросив взгляд на сапоги Джилли, он также поинтересовался, следует ли привести из конюшни его лошадь.
– Нет, – жизнерадостно откликнулся юноша. – Спасибо, Борроудейл. Мне совершенно ничего не нужно. И, если зайдет капитан Белпер, ты не знаешь, когда я вернусь.
– Разумеется, ваша светлость, – поклонился Борроудейл. – Но когда же вернется ваша светлость?
Герцог только улыбнулся.
– Однако, узнав об этом, ты не сможешь сказать капитану Белперу, что тебе ничего не ведомо, верно? – миролюбиво заметил он.
Не успел Борроудейл оправиться от удивления и сообразить, что к чему, как герцог уже вышел из дому.
Первым делом он намеревался посетить Главную почтовую контору на Ломбард-стрит. В Сити Джилли отправился в наемном экипаже, что само по себе стало для него приключением. Впрочем, там герцога ожидало разочарование, поскольку он узнал, что почту из города увозят только ночью. Это означало, что, если он хотел воспользоваться услугами почтовой кареты, покинуть Лондон ему пришлось бы в половине девятого вечера. Дородный гражданин в шляпе сжалился над неопытностью молодого человека и направил его в контору дилижансов в «Голове сарацина» на Олдгейт-Хай-стрит. Герцог, поблагодарив его, поинтересовался, как ему попасть на Олдгейт-Хай-стрит, чем, похоже, позабавил гражданина. Он заявил, что его светлость свалился с Луны, и попросил внимательнее смотреть под ноги.
«Голова сарацина» оказалась большой оживленной гостиницей с двумя ярусами галерей вокруг мощеного двора. Даже в одиннадцать утра, несмотря на то что бо́льшая часть карет уже разъехалась, тут по-прежнему кипела бурная деятельность, а в конторе было довольно много людей, желающих заказать места в экипажах. Герцогу повезло, потому что, когда подошла его очередь, ему удалось заполучить место рядом с кучером в дилижансе, который в восемь часов утра отправлялся в долгое путешествие из Лондона в Эдинбург и прибывал в Балдок около полудня. Покончив с этим, его светлость снял комнату в гостинице на одну ночь. Уклонившись от настойчивых просьб какой-то женщины купить пучок салата и отказавшись от предложения одноногого мужчины, пытавшегося продать ему дверной коврик, Джилли отправился на розыски лавки, торгующей чемоданами.