Герцог повиновался и через стол подвинул бутылку кузену.
– Нет, мы выпьем за приключения мистера Дэша! – заявил он.
– За все, что хочешь! – ухмыльнулся в ответ Гидеон и картинным жестом опрокинул себе в горло содержимое бокала.
Герцог последовал примеру кузена. Джилли уже ставил бокал на стол, когда его внимание вдруг привлекло кольцо на собственном пальце. Сняв, он протянул его Уэйру.
– Пусть полежит у тебя, – попросил молодой человек. – Оно меня немедленно выдаст.
Глава 8
Ночь, проведенная в «Голове сарацина», не доставила герцогу удовольствия. Перьевая перина, на которой он ворочался в попытке уснуть, по большей части состояла из каких-то комков. К тому же ему показалось, что ни один человек на постоялом дворе, кроме него, спать не ложился. Шум в пивном зале продолжался до глубокой ночи. Изредка доносящийся до слуха герцога звон посуды указывал на то, что посудомойкам отдых также не полагается. Вдобавок его светлость страдал от жары, поскольку кровать оказалась завалена одеялами, и ее согрела для него служанка, которой было велено доставить грелку «важному господину» в номер 27, как только он вернулся в наемном экипаже из Олбани.
Джилли допоздна засиделся у кузена и прибыл на постоялый двор, едва держась на ногах от усталости. Он даже самому себе не согласился бы признаться в том, что был бы совсем не против, если бы его встретил там Неттлбед, готовый распаковать вещи, стащить с него сапоги и принести горячей воды, чтобы герцог смог вымыть лицо и руки. Комната Джилли, оказавшаяся маленькой и весьма душной, также показалась ему на удивление безрадостной. Все ее освещение составляла одна-единственная свеча, которую поставил на туалетный столик коридорный, сопровождавший герцога наверх. Если бы с ним был Неттлбед, ночная сорочка уже была бы разложена на стуле, а постель заправлена его собственными простынями. Но если бы Неттлбед сопровождал его, он, конечно же, не остановился бы на ночь в гостинице этого уровня. Нет, его бы ожидал номер, снятый в каком-нибудь отеле, презирающем пассажиров наемных экипажей и поэтому открытом только для знатных и благородных джентльменов. Герцог, решительно изгнав из своих мыслей Неттлбеда, лег в постель.
Разумеется, ему и в голову не пришло сообщить, что его необходимо разбудить утром, но, к счастью, коридорный оказался на высоте, предложив назвать, в котором часу ему следует принести кувшин с горячей водой. Тем не менее он недооценил время, требующееся Джилли для бритья, одевания и сборов в дорогу. Поэтому к завтраку герцог сбежал в совершенно взлохмаченном и несколько распаренном состоянии. Поскольку он забыл выставить за дверь сапоги, то их не почистили, и они показались, на его придирчивый взгляд, очень грязными и пыльными. Но, выйдя во двор, его светлость обнаружил, что среди множества праздно толпящихся там слуг имеется и чистильщик обуви, чьими услугами он тут же поспешил воспользоваться. Пока малый трудился над его обувью, у Джилли была возможность лениво созерцать кипящую вокруг деятельность. Увиденное весьма позабавило герцога, поэтому он напрочь забыл о начавших было закрадываться сожалениях по поводу того, что принял чересчур импульсивное решение отправиться на поиски приключений. Дилижанс, в котором Джилли предстояло путешествовать, уже вкатили во двор и принялись загружать всевозможным багажом. Все тяжелые сундуки уложили на крышу, и герцог от изумления широко открыл глаза при виде горы чемоданов, которые громоздились все выше, пока ему не начало казаться, что экипаж непременно перевернется на первом же повороте. Тем временем несколько человек помогали охраннику укладывать в багажное отделение вещи помельче, среди которых была и сумка герцога. Когда заполнили и этот отсек, все, что еще оставалось разбросано по двору, наподобие корзины с рыбой, нескольких картонных коробок и завернутых в бумагу пакетов, привязали к задней оси.
Кучер, грузный джентльмен, облаченный во множество одежек и с огромной бутоньеркой в петлице, стоял у одной из ведущих в гостиницу дверей, увлеченно флиртуя с горничной. Он не обращал ни малейшего внимания на экипаж, коим ему предстояло управлять, пока конюхи не вывели из конюшни несколько гнедых лошадей. Возница, окинув их критическим взглядом, начал давать уйму разнообразных советов и указаний.