Пассажиры о чем-то спорили с охранником, одновременно раздраженно отмахиваясь от толпы уличных торговцев, которые по непонятным герцогу причинам собрались во дворе и пытались всучить путешественникам все, что, по их мнению, могло скрасить долгое странствие, от голландских носков всего по шиллингу за пару до горячих имбирных пряников. Герцогу тоже пришлось несколько раз отказаться от приобретения крысоловки, пакета с апельсинами и пачки булавок. Какой-то худой джентльмен в длинном пальто, шарфе и клетчатой шали громко на что-то жаловался, а две пожилые дамы стремительно доводили охранника до умопомрачения, требуя немедленно сообщить им точное местонахождение их картонок и сумок. Двое из будущих пассажиров явно не успели побриться, а еще один обменивался ядовитыми репликами с возницей наемного экипажа, доставившего его в гостиницу.
Наконец лошадей впрягли, и кучер, с сожалением покинув горничную, вышел на середину двора, небрежно просматривая список пассажиров. Герцог, сунув серебряную монетку в ладонь чистильщика обуви, занял свое место на крыше. Худой джентльмен возжелал, чтобы кучер заверил его в том, что конь точно не лягнет его, пожилые дамы окончательно разволновались, а охранник принялся громкими криками скликать пассажиров, призывая их поторопиться, поскольку дилижанс уже был готов к отбытию и никого не собирался ожидать.
Кучер с видом знатока внимательно осмотрел лошадей, затем предостерег конюха в плисовых штанах и засаленном жилете не снимать без команды скобу с носа молодой кобылы. Сунув список в карман, он водрузил свое внушительное тело на очень неудобные козлы и собрал поводья. Было ясно, что пассажиры ничего, кроме презрения, у него не вызывают, потому что, взяв в руки хлыст, возница, едва покосившись через плечо, скомандовал конюхам отпускать лошадей. Все, чего он удостоил доверившихся ему людей, – это краткой рекомендации быть осторожными, предоставив охраннику позаботиться о том, чтобы пассажиры вовремя пригнулись, когда экипаж подъедет к арке ворот, ведущих со двора на узкую улицу.
Утро было сырым и туманным, и герцог успел пожалеть о том, что не догадался прихватить с собой еще и плед. Однако кучер, который долго искоса разглядывал этого пассажира, решил, что он заслуживает дополнительной любезности, и заверил его в том, что не успеют они доехать до Айлингтон-Грин, как уже выглянет солнце.
Пока экипаж пробирался по лондонским улицам, возница был всецело поглощен необходимостью избегать столкновений с телегами торговцев и небольшими группами скота, который гнали на рынок, так что ему оказалось не до бесед с пассажирами. Но едва покинув пределы столицы, он снизошел до того, чтобы ответить на нескончаемый поток вопросов нервного худого джентльмена, сидевшего позади герцога. Не теряя хорошего расположения духа, кучер пояснил, что возит пассажиров уже тридцать лет и еще ни разу его экипаж не перевернулся. Худой мужчина сурово предостерег его: если он попытается обогнать любую другую карету на дороге, то джентльмен пожалуется на него хозяину, после чего сообщил всем сразу – обычно он пользуется услугами почтовой службы, предоставляющей отличную вооруженную охрану и пристально следящую за тем, чтобы возницы не нарушали правила. Кучер, фамильярно подмигнув герцогу, углубился в ужасающие подробности дорожных происшествий с участием почтовых карет, поскольку, по его словам, они с завидным постоянством стремятся обогнать друг друга на дороге, нисколько не заботясь о безопасности или удобстве пассажиров. Что касается предоставляемых почтовой службой охранников, то худому джентльмену следовало бы знать: если где-то имеются грабители, они нападают именно на почтовые кареты.
Первой объявленной остановкой на пути был Барнет, где тем из пассажиров, кто еще не позавтракал, предоставлялось четверть часа для того, чтобы они могли перекусить. Но кучер остановил лошадей, едва проехав развилку на Айлингтон и завидев лужайку с высокими вязами. Судя по количеству экипажей перед «Павлином» или чуть поодаль, эта остановка была вполне привычным явлением. Когда они подъехали к двери, конюх выкрикнул название экипажа, а из гостиницы выбежал мужчина. Одной рукой он застегивал пуговицы пальто, во второй же держал саквояж. Какая-то женщина в наброшенной на голову шали начала упрашивать охранника доставить двух уток в одну из деревень на маршруте экипажа. Худой джентльмен подозрительно заявил: человека с саквояжем нет в дорожном листе, но его сосед миролюбиво заметил, что можно и потесниться, ничего страшного. Это подтолкнуло кучера к тому, чтобы разразиться горестной тирадой относительно доносчиков, которые, по его мнению, таятся вдоль всей дороги, следя за честными возницами и так и норовя отнять их хлеб. Герцог посочувствовал ему, и, поскольку дело с утками было уже улажено, экипаж снова отправился в путь, миновав деревенский пруд, у которого паслась одинокая корова, и маленькую сельскую лавку.