Поначалу Джилли не обратил на парнишку особого внимания, но, подъехав ближе, заметил, что тот шатается, как больной или, хуже того, пьяный. Поравнявшись с ним, он увидел, что юноша смертельно бледен и одет в добротный, но измазанный грязью костюм. Шляпу он, судя по всему, потерял. Присмотревшись, герцог также понял, что у бедняги подбит глаз. Джилли, охваченный сочувствием, натянул поводья. Не успела лошадь остановиться, как парнишка споткнулся и упал.
Выпрыгнув из двуколки, герцог склонился над ним.
– Кажется, тебе плохо. Я могу чем-то помочь? – тихо спросил он.
Мальчик поднял на него глаза, растерянно моргая, и его светлость понял, что, несмотря на длинные ноги и руки, перед ним совсем еще ребенок.
– Я не знаю, – заплетающимся языком произнес он. – Они забрали все мои деньги. Я сопротивлялся, но их было двое, и… и, мне кажется, они ударили меня по голове. О, мне так плохо!
В доказательство этого заявления парнишку внезапно стошнило. Герцог поддерживал его содрогающееся тело, а потом вытер ему лицо носовым платком.
– Бедный мальчик! – произнес он. – Ну, ну! Теперь тебе будет лучше! Где ты живешь? Я отвезу тебя домой.
Несчастный, который, обессилев, опирался на плечо Джилли, немного напрягся и хрипло пробормотал:
– Я не вернусь домой. Кроме того, это далеко. Я справлюсь и сам. Прошу вас, не беспокойтесь!
– Но где твой дом? – спросил герцог.
– Я не скажу.
В его голосе прозвучала такая паника, что Джилли спросил:
– Ты, наверное, убежал из дому?
Мальчик промолчал, однако сделал попытку подняться на ноги, оттолкнув герцога в сторону.
– Прошу прощения! – улыбаясь, произнес Джилли. – Мне следовало знать, что я не должен задавать тебе такие бесцеремонные вопросы, потому что мне их задавали всю мою жизнь. Мы не будем говорить о твоем доме, и ты не будешь рассказывать мне больше, чем сам того захочешь. Но, возможно, согласишься сесть в мою двуколку и позволишь отвезти тебя туда, куда направляешься?
Снова воцарилось молчание, во время которого мальчик тщетно пытался отряхнуть грязь со своих панталон. Его круглое веснушчатое лицо по-прежнему было очень бледным, а губы надулись в угрюмой гримасе. Он подозрительно покосился на герцога, шмыгнул носом и потер его.
– Они забрали все мои деньги, – повторил парнишка. – Я не знаю, что делать, но не вернусь домой!
Внезапно он судорожно всхлипнул, густо покраснел и метнул в сторону герцога разгневанный взгляд.
Джилли был слишком тактичен, чтобы дать понять, будто заметил этот совершенно не мужской звук. Вместо того он жизнерадостно произнес:
– Это действительно очень трудно – решить, что делать, когда времени на раздумья нет. Может, у тебя в окру́ге живут друзья, к которым я мог бы тебя отвезти?
– Нет, – прошептал парнишка и неохотно добавил: – Сэр.
– В таком случае мне лучше отвезти тебя в гостиницу, где остановился я сам. Там и посмотрим, что нам делать с синяком у тебя под глазом. Как тебя зовут?
Мальчик снова шмыгнул носом.
– Том, – неохотно сознался он. – Я хочу попасть в Лондон. И попал бы туда, только я спросил у тех людей, как пройти в Балдок, и они сказали, что покажут мне дорогу, а потом… а потом… – Он громко скрипнул зубами, после чего едва не прорычал: – Наверное, я повел себя как зеленый юнец, но откуда мне было знать?..
– Конечно, ты ничего не мог знать, – тут же согласился герцог. – Это могло случиться с кем угодно, – добавил он, осторожно увлекая парнишку к двуколке. – Забирайся наверх!
– И я пару раз врезал одному из них! – сообщил герцогу Том, позволяя ему усадить себя в двуколку. – Только у них были дубинки, вот так все и вышло. И они забрали мои пять фунтов, часы, которые мне подарил папа, а когда я пришел в себя, их уже не было. Мне наплевать, что они начистили мне физиономию, но плохо то, что забрали деньги. Если бы я смог их поймать, папа упек бы их в тюрьму!
Тем временем герцог благополучно усадил Тома на сиденье и, подойдя к лошади, начал разворачивать двуколку в узком пространстве, доступном для маневра. Он вовсе не собирался везти своего юного подопечного в гостиницу с такой зловещей репутацией, как «Синица в руках», хотя было не исключено, что именно там парнишка смог бы реализовать свое желание поймать обидчиков. Джилли решил, что дело с мистером Ливерседжем придется отложить до завтра. Развернув двуколку, он уселся на козлы, взял поводья и предоставил лошади возможность рысью пуститься в обратный путь. Том, ссутулившись, сидел рядом, время от времени горестно шмыгал носом и вытирал его засаленным носовым платком. Спустя какое-то время он неожиданно встрепенулся и очень учтиво произнес: