Мистер Ливерседж надрал ей уши.
Глава 11
Герцог вернулся в Балдок в приподнятом настроении. Джилли считал, что для человека, который никогда о себе не заботился, он справился со своей задачей довольно неплохо. Письма Мэтью благополучно перекочевали в карман его светлости, при этом он не заплатил мистеру Ливерседжу ни фартинга и к помощи пистолета Мэнсона ему тоже не пришлось прибегать. Даже Гидеон не провернул бы это дело лучше. Более того, Гидеон наверняка сплоховал бы, поскольку с человеком столь внушительных размеров и решительных манер мистер Ливерседж держался бы намного осмотрительнее. Джилли был слишком скромен, чтобы не отдавать себе отчета в том, что успех собственной стратегии необходимо в значительной степени отнести на счет его не внушающей опасений внешности и нехватке дюймов. Герцогу было ясно: едва он успел войти в гостиную, как мистер Ливерседж списал его со счетов, полагая, что он ничтожный и перепуганный мальчишка, которого можно не опасаться. Тут мистер Ливерседж дал маху, но Джилли был склонен считать, что, несмотря на всю широту своего мировоззрения, мистер Ливерседж не обладал особыми умственными способностями, столь необходимыми для успешной карьеры мошенника.
Как бы то ни было, герцог не смел и надеяться, что ему удастся добиться такого успеха. Поэтому считал, что у него есть все основания быть собой довольным. Теперь ему оставалось только сжечь письма Мэтью, успокоить встревоженного кузена и на следующий день вернуться в Лондон, прихватив с собой Тома. Учитывая нынешнее настроение, герцогу было очень жаль, что у него не осталось больше предлогов, позволивших бы ему немного отложить возвращение домой. Некоторые аспекты его тайного путешествия не доставили Джилли какого бы то ни было удовольствия, но в целом оно ему понравилось, и особое удовлетворение он испытывал при мысли о своем открытии. Герцог понял, что не так уж и беспомощен, как это могло показаться на первый взгляд.
Однако стоило ему приблизиться к «Белой лошади», как от его приподнятого настроения не осталось и следа. Похоже, гостиница заинтересовала всех жителей города, потому что перед ней собралась большая пестрая толпа, в центре которой возвышалась внушительная фигура церковного сторожа, ожесточенно спорившего с раскрасневшейся и взволнованной миссис Эпплби. Затем герцог заметил, что одной из своих массивных, похожих на окорока ладоней сторож стискивает воротник пальто юного мистера Мэмбла, и его охватило дурное предчувствие. Он, подъехав к двери, приготовился соскочить на землю.
Почти все здесь были настолько поглощены препирательствами между сторожем, миссис Эпплби, тощим и долговязым мужчиной в черном костюме, краснолицым фермером и грузной дамой в домашнем чепце, что не обратили никакого внимания на подъехавшую двуколку. Но официант унылого вида, созерцавший происходящее с выражением мрачного удовлетворения человека, который с самого начала предвидел все эти неприятности, случайно поднял голову как раз в ту секунду, когда герцог встал с сиденья возницы.
– А вот и джентльмен! – воскликнул официант.
Эффект от этих простых слов оказался весьма неожиданным.
Том, воспользовавшись тем, что хватка на его воротнике на секунду ослабла, вывернулся и бросился сквозь толпу с криком:
– О, сэр! О, мистер Раффорд!
Не успел он подбежать к герцогу и схватить его за руку, как второй рукой уже завладела миссис Эпплби.
– Слава богу, вы вернулись, сэр! Тут у нас такое! – возмущенно запричитала она. – Никогда подобного не случалось! Я уж не знала, что мне делать!
– Если вы отвечаете за этого юного шалопая, – заявил сторож, подбежавший к герцогу лишь пятнадцатью секундами позже миссис Эпплби, – то мой долг сообщить вам…
Конец его заявления потонул в неимоверном гвалте, потому что долговязый господин в черном костюме, фермер и дама в чепце одновременно разразились страстной речью. Герцог, и без того оглушенный голосом миссис Эпплби, вещавшей ему в одно ухо, и криком Тома в другом, запротестовал, умоляя их говорить по очереди, но никто не обратил на это никакого внимания.
Все без исключения участники данного собрания сочли своим долгом занять одну из сторон, и на протяжении последующих нескольких минут фрагменты их наблюдений доносились до герцога вперемешку. То, что ему удалось услышать, звучало поистине зловеще. До него долетали такие фразы, как «тюрьма», «перевернул мешок с почтой», «разбил коляску мистера Бэдби». Хотя половина толпы была склонна отнестись к выходкам Тома снисходительно, вторая, и к тому же более горластая, поддерживала сторожа в его требовании немедленной высылки юноши из города.