Прижав свежую печать к этому посланию, он отложил его в сторону и на новом листе бумаги написал:
«Белая лошадь,
Балдок.
Мой дорогой Гидеон!»
Тут герцог вдруг внезапно остановился, потому что ему пришло в голову, что он, по всей вероятности, увидит своего дорогого Гидеона раньше, чем тот получит письмо. Его светлость в задумчивости грыз кончик пера, но спустя несколько минут решил, что поскольку читать ему нечего и в постель ложиться тоже не хочется, то, пожалуй, он все же закончит послание кузену. Желание доверить Гидеону хотя бы часть своих поразительных новых приключений оказалось неодолимым. Кроме того, описание скачек Тома и их последствий обещало занять несколько страниц, а следовательно, Гидеону пришлось бы раскошелиться на довольно крупную сумму за право получить письмо от своего благородного родственника. Герцогу это показалось вполне подходящей местью в ответ на попытку Гидеона напугать своего хрупкого и юного кузена леденящим кровь романом. Его светлость усмехнулся, обмакнул перо в чернила и, не теряя времени, разъяснил это Гидеону. Затем он принялся в юмористическом тоне описывать свое путешествие в дилижансе. Далее в самых возвышенных выражениях, которые только пришли ему на ум, заверил кузена, что уже убил довольно внушительного дракона в виде настоящего злодея, которого перехитрил и оставил в логове воров вкупе с прочими головорезами, откуда ему самому посчастливилось благополучно унести ноги. Представив себе, как будет улыбаться Гидеон, читая эти строчки, Джилли ухмыльнулся.
«А если, мой дорогой Гидеон, ты задашься вопросом, почему я взял за труд изложить все это в письме, намереваясь вернуться в Лондон завтра же, то я должен также проинформировать тебя, что возложил на себя задачу послужить наставником одному отроку. Его изобретательный мозг предлагает ему такие способы развлечений, что всю последующую неделю я буду всецело занят устранением последствий активности юноши, и это лишит меня возможности и времени нанести визит в твое жилище».
Затем он одарил кузена подробным описанием скачек задом наперед, сообщил, что круг его друзей пополнился портным, владелицей кондитерской лавки, церковным сторожем и тремя фермерами, и уже собирался заканчивать письмо, но неожиданно припомнил кое-что еще, о чем Гидеону было совершенно необходимо узнать.
«Кстати, – написал он, – если ты больше никогда обо мне не услышишь, то знай, что я покинул страну в обществе самого прекрасного создания, которое я когда-либо видел в своей жизни. Увы и ах! Объявление о моей помолвке уже наверняка появилось на страницах «Газетт»! Я хотел бы описать тебе свою возлюбленную, но нет таких слов, которые могли бы мне в этом помочь. Сердце в одно мгновение вырвалось из моей груди! Искренне твой,
Он запечатал письмо и снабдил его адресом, размышляя над тем, что оно заставит Гидеона при первой же возможности нанести визит в Сэйл-хаус. Было еще довольно рано, и до слуха герцога смутно доносился гул голосов из бара. Он начал было размышлять, не спуститься ли ему вниз, намереваясь как-то скоротать вечер, как вдруг раздался стук в дверь и вошел официант. Со смешанным выражением любопытства и неодобрения на лице он сообщил герцогу, что внизу его ожидает некая юная персона, желающая во что бы то ни стало увидеться с ним.
– Во всяком случае, – добавил официант, – я не знаю, кто бы еще это мог быть. Здесь нет больше никого, похожего на вас, это уж наверняка.
– Юная персона, желающая со мной увидеться? – недоуменно повторил герцог. – Вы, должно быть, ошиблись! – Вдруг в его голову закралось неожиданное и неприятное подозрение. – Бог ты мой! – меняясь в лице, пробормотал он.
Официант с мрачным удовлетворением наблюдал за испуганным и растерянным лицом джентльмена.
– Ну да! – кивнул он. – Я сказал ей, чтобы убиралась, но она не уходит!
– Я сейчас! – поспешно произнес герцог и вышел на площадку, откуда можно было увидеть вестибюль.
Там, на стуле, действительно сидела Белинда. Один перевязанный бечевкой картонный ящик она держала на коленях, а второй стоял у ее ног. Очаровательное лицо девушки обрамляла шляпка без полей, а накидка была застегнута доверху, почти скрывая из виду белую шею прелестницы. Перед ней в демонстративно враждебной позе стояла миссис Эпплби. Внутреннее чувство подсказало герцогу, что он имеет дело с серьезной проблемой. Осмотрительный человек тут же ретировался бы в свою комнату, предоставив миссис Эпплби возможность отделаться от гостьи, что, вне всяких сомнений, она очень быстро сделала бы, если бы ей никто не мешал. Но герцог страдал либо недостатком осторожности, либо избытком благородства, и поэтому спустился по лестнице.