Когда столь трогательная драма подошла к концу, уже совсем стемнело. Теперь ярмарка была озарена светом факелов и фонарей. Толпа начала движение в сторону открытой площадки, с которой должны были запускать фейерверки. Герцог вместе с повисшей на его руке Белиндой присоединился к этому потоку и даже сумел занять места для нее и Тома на одной из скамей, в несколько ярусов установленных вокруг обширной поляны. Свое место он уступил полной, с трудом отдувающейся даме, благодарно плюхнувшейся на скамью рядом с Белиндой. Решив, что теперь его подопечная находится под надежной защитой этого бастиона с одной стороны и Тома с другой, герцог позволил себе ослабить бдительность и выбраться из толпы. Пройдя между скамьями, он вышел на край поляны и остановился, наблюдая за суетой жителей Хитчина, пытающихся протолкаться вперед, как вдруг чей-то голос учтиво и негромко произнес у него за спиной:
– Милорд герцог!
Джилли, машинально обернувшись, увидел мужчину, одетого в аккуратный костюм для верховой езды и отдаленно напоминающего главного конюха какого-нибудь богатого господина. Почтительно коснувшись шляпы, тот произнес:
– Прошу прощения, ваша светлость, но я вынужден вас побеспокоить, потому что мне поручено кое-что вам сообщить.
Даже не задумавшись над тем, что кузен никак не мог получить письмо, отправленное утром из Балдока, герцог решил, что этого аккуратного человека прислал Гидеон. Ничто во внешности мистера Шифнала не насторожило его. Более того, успехи этого господина на поприще мошенничества в значительной степени объяснялись его вполне респектабельным видом. Он кланялся именно так, как это надлежало делать, и держался скромно, но с долей уверенности, присущей всем доверенным слугам. Джентльмен неодобрительно покосился на людей, находившихся достаточно близко, чтобы слышать их разговор, и шагнул в сторону палаток, разбитых у края поляны. Герцог пошел за ним.
– Итак? – спросил он. – Что вам от меня нужно?
– Прошу прощения, ваша светлость, – повторил мистер Шифнал, – но мне было поручено… ваша светлость, вероятно, знает кем… сообщить нечто лично вам.
Это немного позабавило, но не насторожило герцога. «Должно быть, произошло действительно что-то срочное, если Гидеон его прислал», – подумал он. Возможно, лорд Лайонел приехал в Лондон и угрожает лишить сына наследства, если тот не признается в местонахождении кузена. Мистер Шифнал стоял в тени, отбрасываемой уже опустевшей палаткой. В черное небо, рассыпавшись роскошным букетом искр, взвились первые ракеты. Герцог подошел ближе к мистеру Шифналу и повторил свой вопрос:
– Что вам нужно?
Он не почувствовал удара, свалившего его на землю, потому что выскользнувший из мрака мистер Ливерседж действовал наверняка. Герцог упал как подкошенный, а мистер Ливерседж, поспешно сунув дубину под стену палатки, где ее никто не мог заметить, заботливо склонился над упавшим. Какой-то мужчина, любовавшийся россыпью огней на фоне ночного неба, оглянулся на них через плечо, и мистер Ливерседж не допускающим возражений тоном окликнул мистера Шифнала:
– Эй вы, сэр! Будьте добры, помогите мне донести племянника до экипажа. От этой жары и толпы он упал в обморок! Сын моей сестры, такой болезненный юноша! Я его предупреждал, но разве молодежь кого-нибудь слушает? Они считают, что всё уже знают и наша мудрость им ни к чему.
Незнакомец, любовавшийся фейерверком, тут же отделившись от толпы, предложил свою помощь. Мистер Ливерседж излился в благодарностях, признав, что молодой человек и в самом деле очень бледен.
– С самого рождения только и знает, что болеет, – пожаловался он. – Иногда способен пролежать без сознания чуть ли не час! Но я умоляю вас не утруждать себя! Вот этот джентльмен, наверное, поможет нам добраться до моего экипажа. Ах, я вам очень благодарен, сэр!