– Так, значит, понятия не имеешь? – повторил его светлость. – И ты думаешь, я тебе поверю?
Лицо Гидеона застыло, и на нем еще отчетливее проступило фамильное сходство с отцом.
– Именно так я и думаю, – спокойно ответил он.
Лорд Лайонел протянул к нему слегка подрагивающую руку с раскрытой ладонью.
– Гидеон, что это? – спросил он, впившись жестким взглядом в сына.
Уэйр опустил глаза и увидел лежащий на ладони предмет.
– Это, – все тем же безжизненным голосом ответил он, – кольцо Джилли, сэр. Вы нашли его у меня в столе. Удивительно, что вы его не узнаете.
– Не узнаю его! – воскликнул лорд Лайонел. – Ты меня принимаешь за идиота, Гидеон?
Молодой человек поднял глаза, и взгляды отца и сына скрестились.
– Нет, не принимаю, – медленно произнес он. Взяв кольцо с ладони лорда Лайонела, Гидеон положил украшение обратно в стол. Повернув ключ в замке, опустил его в карман. – Предосторожность, о которой я, к сожалению, забыл, – заметил он.
– Гидеон! – в голосе лорда Лайонела звучала почти мольба. – Я прошу тебя, будь со мной откровенен! Где сейчас Джилли?
– Вы, кажется, хотели спросить, сэр, что я сделал с Джилли? – ласково подсказал ему Гидеон.
– Нет! – рявкнул его светлость. – Ничто не заставит меня поверить в то, что ты тронул бы хоть волос на его голове! Но когда я увидел это кольцо у тебя в столе… Гидеон, ты знаешь, что говорят в клубах?
– Да, в этом году я еще так не веселился, – ответил молодой человек. – Признаюсь, однако, сэр, меня отнюдь не забавляет то, что вы, похоже, разделяете подозрения этих глупцов.
– Не смей разговаривать со мной таким тоном, парень! – покраснев от гнева, воскликнул его светлость. – Еще не хватало, чтобы я подозревал собственного сына!
– Вот именно, сэр.
– Я тебя не подозреваю! Пойми это! Не подозреваю! Но как это кольцо оказалось у тебя, Гидеон?
– О, разумеется, я снял его с пальца трупа, сэр! – язвительно ответил молодой человек.
– Оставь свои шуточки! – взревел его светлость. – Я уже сказал тебе, что ни в чем тебя не обвиняю и не верю в эти бредни! Если я был потрясен, обнаружив у тебя в столе кольцо, которое Джилли никогда не снимает, то в этом нет ничего удивительного!
– Прошу прощения, сэр. Джилли оставил его у меня. Я не имею ни малейшего желания или надежд его носить.
Лорд Лайонел, бессильно опустившись на диван, сказал:
– Я так и думал. Куда отправился этот несносный мальчишка?
– Я уже сказал вам, сэр, что не знаю.
Его светлость, снова нахмурившись, спросил:
– Он ужинал с тобой в тот день, когда исчез, или нет?
– Ужинал.
– Тогда, черт подери, Гидеон, чего ты добиваешься, отвечая всем и каждому, будто ты его не видел? – возмутился лорд Лайонел.
Гидеон, пожав плечами и подняв руку, чтобы расстегнуть тугой воротничок, сказал:
– Поскольку, сэр, я не в силах ответить на все последующие вопросы, то решил: будет лучше вообще отрицать, что мне что-либо известно об Адольфусе.
– Я бы предпочел, чтобы ты его так не называл, – раздраженно произнес лорд Лайонел. – Ты имеешь в виду, он не посвятил тебя в свои намерения?
– Он только сказал мне, сэр, что ему все осточертело. Но я и сам это давно заметил, – ответил Гидеон, глядя на отца из-под насупленных черных бровей.
– Осточертело! – ошеломленно прошептал лорд Лайонел. – Хотел бы я знать, что стало причиной подобных эмоций!
Уголки губ Гидеона слегка приподнялись.
– Неужели, сэр? В таком случае, клянусь Богом, я вам это сообщу! Мой бедный маленький кузен со всех сторон осажден людьми, которые только и делают, что пекутся о его благополучии. А поскольку его врожденная доброта вкупе с деликатностью не позволяли ему послать вас и Скривена, и Неттлбеда, и Чигвелла, и… – впрочем, я не помню имен всей его свиты!.. – к черту, он был вынужден просто сбежать от вас всех. Я не знаю, куда он отправился, как и того, сколько времени собирается отсутствовать и что задумал!
– Ты сошел с ума?! – воскликнул его светлость, глядя на Гидеона. – Я заботился о Джилли, как если бы он был моим собственным сыном!
– Больше, сэр, гораздо больше!
Лорд Лайонел, ахнув, спросил:
– Бог ты мой, юноша, ты ревнуешь меня к Джилли?
Гидеон, рассмеявшись, ответил:
– Боже упаси, сэр! Я благодарю Господа за то, что любовь ко мне никогда не наводила вас на мысль о необходимости заслонить меня от дуновения самого легчайшего ветерка или оградить со всех сторон воспитателями, слугами, стюардами вкупе с докторами, которые не позволяли бы мне и шагу ступить из опасения, будто я могу шагнуть в лужу!