Гидеон, кивнув, нагнулся к ногам мистера Ливерседжа. Незадачливого джентльмена подняли на диван, где он еле слышно застонал.
– Предоставь его мне, – отрывисто произнес Гидеон, не глядя на Рагби. – Я позову тебя, если ты мне понадобишься.
Рагби, с сомнением взглянув на хозяина, сказал:
– Да, сэр, но судя по тому, как вы с ним обращались, и по вашему ужасному настроению… прошу прощения, но я бы сказал, что снова понадоблюсь ему, а не вам!
– Не будь глупцом! Я не собираюсь его трогать. Он думает, все козыри у него, но он заблуждается! Да, да, мистер Ливерседж! Промашка у вас вышла!
Ливерседж открыл глаза и поднял дрожащую руку к своему истерзанному горлу. Он снова застонал, и Гидеон налил в бокал еще бренди. Рагби, не скрывая неодобрения, наблюдал за тем, как капитан приподнимает мистера Ливерседжа и снова подносит к его губам бокал. Впрочем, он, похоже, остался доволен тем, что его хозяин, во всяком случае, на первый взгляд, не собирается прибегать к новым методам физического воздействия. Заметив, что нет смысла напаивать пройдоху допьяна, он удалился, чтобы нести караул за дверью.
Мистеру Ливерседжу было очень трудно глотать, но он выпил бренди и даже сумел сесть. Осторожно ощупав горло, снова застонал и перевел налившиеся кровью глаза на капитана.
– Как некрасиво, сэр! – прохрипел он. – И чересчур поспешно к тому же! Незачем было так кипятиться! Стоило сказать одно слово, и мы бы все устроили по вашему вкусу. За небольшую, совершенно пустяковую сумму в тридцать или даже в двадцать пять тысяч фунтов я согласен доставить вам его светлость в целости и сохранности. – Попытавшись откашляться, Ливерседж поморщился от боли. – Я был бы счастлив это сделать, – прошептал он. – Насилие мне не по душе, не говоря уже о том, что я привязался к его светлости и совершенно не хочу причинять ему вред!
Услышав о том, что Джилли жив, Гидеон испытал невероятное облегчение, поэтому почти полностью успокоился. Он налил мистеру Ливерседжу еще бренди. Тот, взяв бокал, опустил ноги на пол.
– Честно говоря, мне уже значительно лучше, – заявил он, ощущая, как его непостоянная натура начинает представлять все происшедшее в выгодном для него свете. – Должен сказать вам, капитан Уэйр, это очень приятно – обнаружить наличие у вас таких благородных чувств. Хотя для подобных резкостей не было ровным счетом никаких оснований! Более того, это было довольно глупо! Не забывайте, без моей помощи вам никогда не найти его светлость! Отличный коньяк, сэр!
– Угощайтесь, пока есть, – посоветовал ему Гидеон. – В Ньюгейте вам такого наливать не будут.
Мистер Ливерседж осторожно отпил из бокала. Ощущая, как по его телу разливается приятное тепло, он начал чувствовать себя гораздо лучше.
– А это, сэр, весьма грубое наблюдение, – произнес он. – Более того, вы совершенно ничего не добьетесь, действуя поспешно и необдуманно. – А впрочем, что было, то было, капитан Уэйр. Кто старое помянет, как говорится… Возвращение его светлости в семью для меня огромная радость!
– Ах ты, гадкий лицемер! – воскликнул капитан. – Теперь ты требуешь за его светлость выкуп!
– Ну а как вы хотели? – деловито произнес мистер Ливерседж. – Надо же мне на что-то жить, в конце-то концов!
– Вам все равно недолго осталось! Уж об этом-то я позабочусь!
– Я вас понял! – кивнул мистер Ливерседж. – Но вы заблуждаетесь, сэр! Я не прошу выкуп у вас! Для его светлости это ничто! Рискну предположить, он с радостью заплатит. Знаете ли, он вполне может считать, что его жизнь стоит дороже!
– Вот что я вам скажу! – оборвал Ливерседжа Гидеон. – Его светлость не заплатит вам ни единого фартинга! Вместо этого, мистер Ливерседж, мы с вами отправимся туда, где сейчас находится его светлость! Если я увижу его в добром здравии, целым и невредимым, возможно, тебе удастся избежать наказания, хотя я за это не поручусь!
Мистер Ливерседж, откинувшись на спинку дивана, забросил ногу на ногу.
– Полно, капитан Уэйр! Что вы, в самом деле, закусили удила! – спокойно произнес он. – Вы только вдумайтесь! Я полагаю, вам очень хочется упечь меня в Ньюгейт, но если вы обратись к властям, то убьете его светлость. Буду с вами откровенен. Ежели я не вернусь, и притом спешно, во временное пристанище его светлости – разумеется, совершенно его недостойное! – я очень боюсь, что найдутся люди, не такие мягкие, как я, которые положат конец его земному существованию. И это, согласитесь, будет очень прискорбно! Но как же вам предотвратить беду? Вы действительно можете упрятать меня в какую-нибудь отвратительную тюрьму, однако не заставите выдать местонахождение его светлости. Я терпеть не могу банальные и вульгарные выражения, но вынужден обратить ваше внимание на то, что вы в тупике, сэр!