— Ты, должно быть, скучаешь по ней.
Некоторое время Леонардо молчал, потом медленно ответил:
— Да, поначалу я ужасно тосковал. Но прошло много времени, и теперь мне кажется, что все это происходило не со мной. Мы прожили вместе всего два года, а с тех пор как ее не стало, прошло уже десять лет.
— А Марко расспрашивает тебя о своей матери?
— Иногда.
— Он поддерживает какие-то отношения с ее семьей?
— Да. Что это, Эльвира? — раздраженно спросил он. — Допрос?
Женщины никогда не расспрашивали его о жене. Наоборот, намеренно не замечали тех немногих фотографий Мелани с младенцем на руках, что остались после ее смерти. Они словно не хотели знать, что он любил другую женщину, которая родила ему ребенка.
— Ты решила выспросить обо всем, что мне так больно вспоминать? — Леонардо нервничал все больше. — Причем сама упорно скрываешь имя отца своего ребенка.
— Это совсем другое.
— Почему же?
— Потому что нет смысла называть его имя, — решительно ответила Эльвира. — Я же сказала, между нами все кончено.
— Тогда к чему твои неожиданные вопросы? Тебя спрашивать нельзя, а меня можно? Так, что ли?
Эльвира покачала головой.
— Если от этого была бы какая-то польза, я бы тебе все рассказала.
— Может, ты не доверяешь мне? Думаешь, что я могу воспользоваться твоей откровенностью? — мягко спросил Леонардо.
— Да, — подтвердила Эльвира.
Неожиданно он улыбнулся.
— Ты очень мудрая, — пробурчал он. — Не по годам. А теперь иди в постель. Тебе нужно отдохнуть, — резко сказал Леонардо. А мне — взять себя в руки, мысленно добавил он.
Эльвира задержалась в дверях. Оставался один вопрос, который она хотела задать, несмотря на то что он так резко пресек ее любопытство.
— Мне послышалось, что ты разговаривал с кем-то.
— Да. — Леонардо ухмыльнулся. — Это была Шарон.
— Но ты же говорил, что между вами все кончено? — выпалила Эльвира, тут же забыв, что не собиралась совать нос в чужие дела.
— Да, верно, — ответил Леонардо и бросил на нее строгий взгляд. — Она больше не придет.
— А-а, — с деланным безразличием протянула Эльвира. — У вас это было серьезно?
Леонардо невольно поморщился. Он инстинктивно осознавал, что правда может причинить ей боль.
— У меня больше не может быть ничего серьезного, Эльвирита, — тихо отозвался он.
Ее сердце наполнилось свинцовой тяжестью.
— Ладно. Мне пора спать.
Прищурившись, Леонардо с интересом наблюдал смену эмоций на ее лице. Возможно, Шарон оказалась проницательнее, чем я думал, вдруг промелькнуло у него в голове.
— Я тоже так думаю, — спокойно согласился он и добавил: — Спокойной ночи, Эльвира.
5
Эльвиру разбудил негромкий стук в дверь. Зевнув, она взяла с прикроватной тумбочки свои наручные часы.
Боже праведный, почти десять часов! Она откинула одеяло и потянулась, довольная тем, что впервые, с тех пор как приехала в Англию, отлично выспалась. Как замечательно лежать в удобной постели и никуда не торопиться… В доме Расселов ей удавалось поспать всего несколько часов, а по утрам приходилось вставать первой, чтобы успеть приготовить всем завтрак. Потом нужно было загрузить стиральную машину, забрать вещи из химчистки, убраться в доме…
Стук в дверь стал громче.
Эльвира села в кровати и откинула назад распустившиеся волосы.
— Войдите! — крикнула она.
В дверном проеме показалась маленькая темноволосая головка Марко. На детском личике отражались волнение и некоторое смущение.
— Привет, Марко, — улыбнулась Эльвира. — Входи!
— Привет, — вежливо ответил мальчик.
— Может, мне лучше называть тебя Марк? Так, кажется, зовет тебя Полли? Это имя нравится тебе больше?
— Только в Англии. В Испании ты можешь называть меня настоящим именем. — Он постоял в нерешительности. — Может, раздвинуть занавески?
— Если ты не против. Мне интересно посмотреть, какой здесь вид из окна!
Яркий свет зимнего дня заполнил спальню, и вдали за окном проступили неясные очертания парка. Когда Марко отвернулся от окна, Эльвира похлопала рукой по краю кровати.
— Иди сюда, посиди со мной. Или тебе нужно в школу? — Она кинула взгляд на свои золотые часики и нахмурилась. — Ты не опаздываешь?
— Папа сказал, что я могу остаться дома и провести день с тобой.
— Для меня это большая честь, — мягко отозвалась Эльвира и снова сделала приглашающий жест. — Иди же, садись.
Мальчик колебался лишь мгновение, потом подошел и сел рядом, искоса поглядывая на ее выпуклый живот.