Женьку доставили к Преподобному Ричарду. Высокий худой священик с печальным взглядом приказал выйти женькиным конвоирам, подошёл к мальчишке и, глядя тому в глаза, сказал: "Рассказывай правду". Когда же Женька кончил говорить, кивнул: "Подожди здесь, " — и вышел.
Вернувшись через полчаса, он взял Женьку за плечо и молча отвёл в церковь, стоявшую посреди посёлка — простое белое здание с высоко вознесённым крестом. Там собралось не меньше сотни мужчин, женщин и детей — все ждали молча, внимательно и серьёзно глядя на чужака. Женька смутился, но Преподобный Ричард вывел его на небольшое возвышение и просто сказал: "Вот русский мальчик. Он не захотел служить делу нечестивых и спасся из их рук. Теперь он идёт домой и путь его долог и труден. Поможем ли мы ему, братья и сёстры?"…
…Через двое суток Женька выбрался из грузового терминала владивостокского аэропорта, куда прибыл небольшой самолёт с грузом компьютеров и компактдисков из Канады. И в кармане его новой куртки лежала солидная сумма в долларах. К сожалению, он никогда в жизни не читал «Левшу» Лескова и не знал слов, с которыми умер в больнице для бедных главный герой: "Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистют, так чтоб и у нас не чистили, а то храни бог войны — а они стрелять не годятся!!!"
В течение почти недели мальчишка пытался достучаться до местных чиновников, чтобы его хотя бы выслушали. Достучаться он не смог, зато достукался — около одного из кабинетов его загребла милиция.
Женька был рад уже и этому. Он всё чистосердечно рассказал и был помещён в одиночную камеру, где его продержали два дня — впрочем, неплохо кормили и даже приносили газеты. Он не обижался и не протестовал — дело такое… На третий день вошедший офицер милиции сказал: "Ну вот, за тобой из консульства. Скоро будешь дома и полечишься. А то ишь напридумал… И надо же — из Америки сюда добраться!"
Женька бежал прямо с крыльца, перемахнув через забор с колючей проволокой — как учили на занятиях. И, окончательно превратившись в одного из сотен тысяч беспризорников, к тому же — в розыске, начал пробираться в Москву…
… Да, теперь видно, что ты русский, — сказал дядя Слава. — Типичное наше поведение — потить к царю и обсказать ему, батюшкемилостивцу, как, значить, евоннаи бояре воруют и хрестьян забижают, а ён их, христопродавцев, накажеть и нас наградить…
— Нет, я по дороге много понял, — буркнул Женька. — Я передумал. Решил искать… ну, когонибудь вроде тех сектантов. Должны же такие и в России быть… Я дополна всего умею. Пригожусь. А там глянем.
Найдён взглянул на Тимку — как на равного. Тимка пожал плечами: "Ты командир. " Найдён кивнул и снова повернулся к Женьке:
— Ну — считай, что сектантов ты нашёл.