Подошёл Борн и спросил:
— Ну, что делать будем?
— А что делать будем? — вопросом на вопрос ответил Авантюрист. — Подойдём к проливу и посмотрим, чем там народ пугают. В случае чего подводная лодка проведёт детальную разведку.
Борн согласно кивнул, а стоявший неподалёку Дроут, равнодушно пожал плечами, давая понять, что ему всё-равно.
Пролив между островом «Каменный Гриб» и левобережьем залива «Акулья Пасть» неумолимо приближался. Как не смотрел Грог в подзорную трубу, никаких рифов, преграждающих водный путь — не заметил.
— Давай вперёд — не торопясь, — скомандовал он капитану, а тот продублировал команду рулевому.
«Люська» медленно вошла в воды залива. Грог уже давно сделал приспособление из растения «Глаз водяного дракона»: шар укрепила Руди в районе форштевня, чуть ниже ватерлинии, а прозрачный черешок поднимался от него прямо к бушприту. Получилось, что-то вроде перископа, только наоборот: не из глубины разглядывать поверхность, а с палубы корабля — водные глубины. Впрочем, на подводной лодке было всё, как надо: шар, всплывая на поверхность, показывал обстановку на море.
Глядя в прибор, Грог ничего угрожающего не увидел. Прозрачность была средней терпимости и вполне сносная, для того, чтобы вовремя обнаружить опасность. По мере продвижения, стало кое-что проясняться. Ранее пугали тем, что пролив буквально забит рифами. На деле, это оказалось, не совсем, так. Точнее — совсем не так. Рифов было много, но все они расположились вдоль побережья. Хоть пролив и показался негостеприимным, пройти по нему было можно. Слухи, скорее всего, распространяли торговцы Акульего глаза. Но, всё оказалось сложнее, и рифы играли здесь роль, поскольку-постольку: на выступающих, в море, скалах — расположились сирены.
— Блин! — расстроенно выругался Грог. — Этого нам только не хватало! Спой светик — не стыдись!
— Что-то не так? — испуганно спросила Эллима и тревога передалась окружающим, особенно женщинам.
— Не так! — в сердцах воскликнул Авантюрист.
— А что? — допытывалась Руди, с тревогой всматриваясь в прибрежные утёсы.
— Видишь — на скалах птички сидят, с человеческими головами, притом, женскими?
— Ну, теперь вижу…
— По легенде, они сладострастным пением заманивают моряков на рифы. Услышав божественный вокал, мореходы не могут противостоять искушению, да что там говорить — с ума сходят, от любовной горячки. Ещё никто не смог устоять, кто слышал это пение — как завороженные, сами идут навстречу погибели. Насчёт баб, я не совсем уверен, но, утверждают, что на них гипноз не действует — никак. Так что будьте наготове! Борис вам поможет, а нам уже поздно поворачивать назад — легче проскочить…
— У женщин, надо бы ножи отобрать, на всякий случай, — шёпотом посоветовал Борн.
— Угу, — согласился Грог. — И яйцерезки — тоже… Вот Пинка, точно, нужно привязать!
— И баб, вместе с ним, — добавил Дроут.
Угрюмые скалы выпирали из воды и нависали над ней. Кругом валялись пожелтевшие кости, обрывки такелажа и чёрные обломки кораблей. Волны накатывались на берег, оставляя на нём белую пену; с рёвом разбивались о скалы, а брызги уносил ветер — обратно в море. Просоленные камни точились водой, а острые утёсы, до самого верха покрывал белый налёт соли. Над лежбищем сирен стоял стон стихии. Сирены тоже не молчали. Одна, как раз, подняла голову, готовясь начать свою задушевную песню. Сирена расправила крылатые плечи, прокашлялась и разинула рот, как варежку. Певица заорала так, что дубовая дверь, ведущая в кокпит, чуть не слетела с петель. Гнусавым голосом, фальшивя через ноту, она старательно выводила колыбельную для мореплавателей. Такого дерьмового исполнения Грог давно не слышал. Рулевой не выдержал напора и тут же направил корабль на рифы, где сидела эта гадина, энергично вращая штурвал и, при этом, безумно крича:
— Задавлю, падла — на хрен!
Дроут грубо отстранил его от штурвала, вернув корабль на прежний курс. Остальные сирены, словно опомнившись, хором подхватили песню товарки, исполняя музыкальное произведение, по принципу: кто в лес, кто — по дрова. Моряки бесновались, пытаясь спрыгнуть за борт и лично наколотить морду бездарным певицам. Пришлось всех запереть в кокпите, тем более, что в нём дверь показала себя с устойчивой стороны.