— Ладно — беги, — махнул рукой Авантюрист. — Эллима здесь останется, до твоего возвращения, а я пойду на встречу с Борном.
Все разошлись по своим делам, навстречу новым перспективам. Что собой представляет шкура хорхоя — никто не знал, и в самое ближайшее время, будет с нетерпением ждать новостей от алхимика Пестика, пока тот проводит лабораторные анализы. Один знакомый сказал Авантюристу про то, что в горе образовался длинный туннель, в том месте, где прополз гигантский червяк. Куда ведёт этот проход — неизвестно. Маги залили бетоном наружную заглушку и какие там будут происходить события, какие дела твориться, так же — дело тёмное. Они применили в университете старую испытанную тактику упреждения подкопов — поставили медный бассейн, в котором лежат медные шары. Малейшее сотрясение недр тут же будет обнаружено. Сами маги, исследовать проход не желают, да и другим не советуют.
— Оставим на десерт! — согласился с доводами Грог. — Сейчас есть дела поважнее.
Когда Авантюрист возвращался с варваром и магичкой к месту событий, кузнец уже красил новый мост в изумительный ядовито-зелёный цвет. Перила он обещал выковать к следующему четвергу, но, наших героев, это обстоятельство — мало интересовало. Несказанно обрадовавшись встрече, Сюзи с Эллимой болтали без умолка и, отправив их в ангар, Грог с Борном отправились в Приозёрск за остальными участниками концессии. Пинка оставили с женщинами заканчивать проверку оборудования, к предстоящему путешествию. По дороге в город Борн без конца интересовался последними новостями, произошедшими в Повалье:
— Ну, что тут у вас новенького?
— Да, всё старенькое, — устало ответил Авантюрист. — По ходу дела, всё сам узнаешь. Меня сейчас мучает другое — этот загадочный пергамент. Я вот что думаю: сейчас мы соберёмся в ангаре Пинка и, предоставив баб самим себе, дадим им возможность путешествовать по магазинам, а сами, чисто мужской компанией, сгоняем к заброшенному дому на болотах.
— Какому? — не понял варвар.
— Ну, к Таинственному дому, где зеркало дурацкое находится, — объяснил Грог, начиная уже нервничать. — Хочу показать ему свиток и услышать, что оно на это скажет.
— Можно, почему бы и нет, — сразу согласился Борн, равнодушно пожав плечами.
Прибыв в Приозёрск, друзья отыскали Бориса и завалились в кабак, отметить встречу. Затем Грог показал Борну своё хозяйство, которым он обзавёлся, за последнее время. Уютный дворик его дома имел небольшой бассейн, аккуратно обихаживаемый Руди, как-будто она собиралась в нём жить, не желая расставаться со своим прошлым. Варвар умилился увиденному ещё больше, когда лицезрел саму Руди. Косясь на Грога, он с подозрением спросил:
— Не могу поверить! Это что — наша ундина? Кожа белая, даже слишком; ребёнок подрастает…
Он хотел добавить что-то ещё, но передумал отпускать комментарии, которые могли оказаться не к месту, во всяком случае — пока.
Единорог Жора несказанно обрадовался встрече, начиная хиреть в портовом городе, где для него развлечения не предусмотрены и был готов идти куда-угодно, хоть на край света.
— Ну, а у тебя как дела? — допытывался он у варвара.
— Когда я привёз маленькую Сюзи домой, весь стан переполошился. Старейшина, посмотрев на неё сверху вниз, сказал, что меня не за этим посылали. Потом добавил, что я не маленькая девочка — в куклы играть, а огонь мы добудем старым дедовским способом; тем более, что он апробирован, устойчив и более безопасен, чем бездумное пускание огненных шаров. Короче — я почувствовал себя поэтом, в глухой и дремучей таёжной деревне.
Утром следующего дня, оставив женский коллектив предаваться воспоминаниям, Грог решил, как и было задумано, в чисто мужской компании навестить владения «Гидры», чтобы принесённый таинственным посланником пергамент показать вредному зеркалу в заброшенном доме на болоте. Единорога Жору уговорили остаться развлекать женщин, заодно и свою кобылу Люську, а они вчетвером: Грог, Борн, Пинк и Борис, направились в сторону порта — к баркасу.
— Интересно, — высказал Грог мысль вслух, — ядовитое облако не опустилось на землю? А то мы не то, что на аэростате — на лодке не проплывём!
— Нет, — успокоил его Пинк. — Когда я газ проводил, то интересовался этим аспектом. Не хотелось самому там полечь.
— Ну, тогда порядок…
Баркас неторопливо бороздил воды речки Тухлянки. Мимо проплывали корявые деревья, росшие на ржавых берегах, на фоне пронзительно-синего неба, а из воды, то тут, то там — торчали коряги. Зелёная ряска жалась ближе к берегам, а обрывки тины попадались повсеместно и запах… Боря кутался в белое покрывало, Борн натянул медвежий шлём поглубже, как будто он мог спасти варвара от вони, а Пинк без конца ощупывал свою покоцанную бороду. Грог молча взирал на неухоженные берега и в этот момент времени, отличался редкой молчаливостью. Глядя на Бориса, он подумал о том, что тот мог бы завести и рабочую одежду, так как белый саван укатать в грязи — делать нечего, особенно на болоте. Борн не расставался со своим шлёмом, наверное, даже во сне, а Пинку, не мешало бы подравнять бороду. Он предлагал ему сделать окладистую бородку, но, тот почему-то отказался. «Вот приедет Ламуна, сам прибежишь стричься!» — сказал он гному, а тот только мычал и обеими руками закрывал свою национальную гордость. «Ты посмотри: у тебя, после схватки с големом, вся борода разбросана по лицу пучками», — подначивал его Авантюрист.