— Чего три штуки? — не понял рыцарь.
— Три окна — Дроут вышиб, — пояснил Авантюрист.
— Так чего же он мазал постоянно?
— А он за один раз. Как врезал по стенке и… Ну, сам понимаешь…
Собравшись все вместе, пошли в ближайший трактир поприличнее. При любом таком заведении, как правило, существовали постоялые дворы. Или наоборот: при гостинице имелся кабак — суть дела не меняет. При опросе первого встречного, он просветил чужеземцев о том, что неподалёку есть трактир — больше трактиров в городе нет.
— Как, — удивился Авантюрист, — в таком большом городе больше нет кабаков?!
— А другие себя кабаками не считают, — пояснил прохожий.
— А чем же они себя считают? — вмешался Борн.
— Как чем? Гораздо выше! Пройдите в нищие кварталы: это отсюда недалеко и место там приличное.
— В нищих кварталах? — съязвил Дроут.
— Ха, — улыбнулся собеседник. — Это название из далёкого прошлого, когда город только-только становился на «ноги». Кварталы преобразились, а наименование осталось. Чем-то, вроде бы, даже, цинично — символично.
Окончательно запутавшись в определениях, он продолжил путь, а наши герои продолжили поиск ночлега. Искать долго не пришлось и уже через пять минут друзья упёрлись носами в питейное заведение.
— Ресторация, — гнусавым голосом прочёл вывеску Грог. — Выпендрился, да? Ты, Борн, посмотри: кругом кабаки, трактиры и харчевни. Ну, ещё таверны попадаются, а тут…
Сплюнув, он закончил чтение: «Дикая степь».
Внутри было относительно чисто и, в целом, спокойно. Блеяла волынка. В подмогу ей, на нервах, играл какой-то струнный инструмент, неопределённой национальности. Звенел и бухал бубен — то в такт, то не в такт. Пока ещё не пришло время «Х», когда музыканты надираются до зелёных человечков и играют: кто в лес — кто по дрова. Тренькают терпимо, но, мастерство бы подкачать им — не мешало. Когда посетители надерутся до состояния поклажи — можно вообще не играть по нотам, игнорируя последние: один волен исполнять медленную мелодию, а другой — зажигательную «мамушку». Третий член музыкального коллектива может чередовать ритм, через несколько тактов, переключаясь с одного на другого — всем всё едино. Заодно — всем посетителям угодишь… У народа разные вкусы и пристрастия — для этого и выписаны из-за границы такие мастера. Пока своих воспитаешь… С приходом музыкантов начинали подтягиваться постоянные клиенты: послушать свежие новости, старые байки, да и просто опрокинуть кружку-другую несвежего пива. С этого времени пошёл отсчёт неофициальному открытию забегаловки. Официально — она работает круглосуточно. Трактирщик по прозвищу Дикарь уже надраил посуду до зеркального блеска и скучал, в ожидании первых посетителей. Первыми оказались наши герои, перешедшие сразу от слов к делу. Даже к двум — одновременно: и закусывая, и снимая номера. С последним вопросом проблем не возникло, а вот с первым вышел некоторый напряг. Пока Дикарь бегал отдавать консьержке распоряжение, насчёт приготовления номеров к постою, товарищи разминались лёгкими напитками. Пинк опрокинул кружку пива и, когда поставил её на стол, то изо-рта у него торчала порядочная ветка вереска.
— Пинк, что это у тебя за кусок во рту? — спросил Грог.
Гном брезгливо, двумя пальцами извлёк инородный предмет, не имеющий к закуске никакого отношения и выбросил его в зал. Сплюнув, он вытер рот платком и высморкнувшись в скатерть, в сердцах воскликнул:
— Кабатчик — сволочь! Хотя бы фильтровал напиток…
— Ладно, хоть — не таракан! — не согласился Борн, заглядывая в кружку в поисках ингредиентов, идущих на приготовление пива.
— Зато ресторация, а не какой-нибудь замызганный трактир «У помойки»! — весело отреагировал Авантюрист.
Прибежал Дикарь и с ходу заявил:
— Конюшен у нас нет!
— При чём тут конюшни?! — возмутился Грог, грозно сверкая глазами.
— А куда селить ваших лошадей? — растерялся ресторатор.
— Повальский гоблин тебе лошадь! — сердито перебил его Дроут. — Это единорог, дурень — присмотрись повнимательнее.
Кивнув на Люську, он добавил:
— А это его подружка…
— А это моя, — вздохнул Авантюрист, прижимая к груди пивную кружку.
Дикарь опять скрылся в недрах гостиничного комплекса, скрипя половицами: то вдалеке, то над головой, то опять в другой стороне. Было похоже, что они с консьержкой играли в прятки и в догонялки — одновременно. Поскрипев рассохшимся деревом, трактирщик вскоре вернулся, неся с собой новый вопрос:
— Горничная спрашивает, что стелить Жоре — сено или солому?