— Как саранча! — сплюнул Грог и приготовился отражать нападение.
Один, из упавших, докатился до ног Бориса и, увидев перед своей мордой грязный сапог, незамедлительно его укусил. Кирза, вперемежку с каучуком, застряла в зубах, а зелёный почувствовал себя хулиганом в музее восковых фигур. Подняв голову, он посмотрел на Борю ничего не понимающим взглядом. Накидка на теле резиновой мумии съехала, а сам Борис, приспустил очки на кончик носа. На гоблина смотрели две пустые глазницы. От увиденной картины, саранча плясать перестала. Стихли и боевые кличи, подбадривающие войско на хулиганские выходки. Два гоблина, схватив кусачего товарища за ноги, моментально затащили последнего на территорию монастыря, а ворота захлопнулись ещё быстрее и сильнее, чем тогда, когда открывались. Всё стихло…
Спустившись на берег, друзья предприняли разбор полётов. То, что монастырь оккупировали гоблины, удивления ни у кого не вызвало. Изумило другое: было совершенно очевидно, что их поразил не Дроут, со своей огромной дубиной на плече, и не Жорин смертоносный рог, а непонятно что, в лице Бориса.
— Вот и у нас теперь есть оружие устрашения! — обрадованно потёр руки Авантюрист так, что они чуть не задымились.
— Ты огонь добываешь? — осведомился Борн.
Грог встрепенулся:
— О! Насчёт огня…
— Да нет, — отверг идею Дроут. — Борис сам сгорит…
— Тогда — насчёт дыма, — не сдавался Авантюрист.
— Нет-нет-нет! — запротестовал Боря, представив себе тлеющую задницу.
— Что — накидка мешает?
— Как ты себе это представляешь? — вмешался Пинк.
— Ну, тогда, может, хоть факел, — с надеждой в голосе, спросил Грог.
Боря ни за что не хотел быть нетрадиционалистом и от факела пришлось отказаться. Дамы краснели всё сильнее и сильнее и, пока закончилось обсуждение перевооружения имеющейся техники, они уже стояли пунцовыми.
— Я знаю, почему он не согласился, — поведал Авантюрист товарищам.
— Ну, и почему? — спросила Руди, сверля визави глазами.
— Не захотел быть светильником, на незапланированной вечеринке в тёмном лесу.
Звонкая пощёчина подняла стаю птиц, клюющих навоз в придорожной канаве и многократным эхом отразилась в горах. Гоблины, в монастыре, передислоцировались и, на всякий случай, подпёрли ворота изнутри массивными брёвнами. Фиолетовый отец-настоятель, уже получивший, от Грога, прозвище Баклажан, приволок из подвала родовой тотем…
Баркас покачивался на волнах и настал момент посетить центральный остров архипелага — «Остров Скорби». Оставлять не берегу технику, без присмотра, казалось рискованной идеей, а делиться на две команды никто не хотел. Пинка осенило — сколотить плот. Сказано — сделано и в дело пошёл материал с корабельного кладбища. Потемневшие, от времени, доски и брёвна находились в приличном состоянии, благодаря сухому климату, который удерживался большее время года, несмотря на близость обширного озера. Вскоре, технику загнали на массивный плот и баркас, с натугой, потащил его за собой.
Обогнув «Озеро Безысходности» с западной стороны, плот пристал к берегу «Острова Скорби». Согнав технику на песчаный пляж, Рэндор с Грогом снова обратились к картографическому шедевру. Тыча пальцами в бумагу и, друг в друга, они о чём-то бурно спорили. Несколько успокоившись, оба призадумались.
— Трактир «Уютный Приют»! — наконец воскликнул Грог. — Странное название, ты не находишь?
— В этой стране всё странное, — не согласился рыцарь.
— Да, но какого хрена он стоит посередине острова, а вокруг, согласно карте, нет ни одного поселения?
— Может быть — сведения неточные? — вмешался Пинк.
— Может быть, может быть…
Спорить дальше не стали, а решили проверить визуально, как он выглядит, это трактир. Авантюрист достал подзорную трубу и навёл стекло на карту.
— Чего ты мне тычешь в морду этой туалетной бумагой?! — возмутилась труба и замолкла, не желая больше разговаривать.
— Ну и не надо, — согласился Грог, пряча оптический прибор в карман.
Трактир чем-то напоминал водяную мельницу. Мимо него протекала небольшая речка. Откуда она брала начало, не мог сказать никто. Её название «Скорбянка» настраивало на печально-поэтический настрой — на могильных камнях писать эпитафии. Трогательно-уютный мостик приглашал перейти на другую сторону, чтобы посетить гостеприимное заведение. Черепичная красно-коричневая крыша гармонировала с каменными, серо-белыми стенами, но, в окнах света не было. Войдя внутрь, друзья опешили: по углам зала стояли гробы, оббитые чёрным и красным бархатом, а на стенах висели чучела летучих мышей. Одно чучело, на тоненькой верёвке, висело прямо над столом. Трактирщик, протирая кружки чистым полотенцем, поднял на посетителей удивлённый взгляд и спросил: