Искали по лагерям людей знающих иностранные языки и Валентина перевели в Сибирскую шарашку переводить иностранную техническую литературу. После смерти тирана Сталина и амнистии Валя вернулся в свой город постаревшим и больным. На работу учителем истории в школе не брали. Жилья не было. Что делать? Бродил по местам своего детства. Подошёл к особняку, где провёл счастливые детские годы. В особняк входили и выходили какие-то плохо одетые люди: пьяные мужики, бабы с малыми детьми. Спал князь на вокзале. Милиционеры прогоняли. Как-то бродил он по городу, забрёл давольно далеко и оказался у речки Карповка. Проходил мимо здания с вывеской «столовая». На дверях весело объявление: требуется рабочий. Он зашёл, поговорил и его взяли на работу, а также разрешили оставаться на ночь охранять столовую. Валя в одной из кладовых устроил себе ночлег. По ночам мыши шуршали, но было тепло и уютно. Рано утром приходили машины с товаром для кухни: ящики с картошкой, овощами, мясом, мукой. Валентин всё это разгружал, развозил по кладовым и если требовалось что-либо для кухни, то вёз на кухню. В столовой его полюбили. Матом он не ругался. Никого не обижал плохим словом. Говорил часто спасибо и пожалуйста. Любил он правда выпить — научился в шарашке. Но и выпивши никого не обижал, напивал себе под нос какую-то французскую песенку, которую его ещё научила покойная мать. Стала приглядываться к нему бухгалтер столовой Софа Абрамовна. Было ей за сорок, но она все ещё была девственницей. Софа была маленькая, кругленькая, брюнетка ярко выраженного еврейского типа. Она мечтала о любви, о детях, о семье. Ещё немного и она не сможет родить ребёнка. А ей так хотелось! План у Софы был простой. Привести какого-нибудь мужика домой, напоить его и отдаться. А там будь, что будет. Все так и произошло. Софа придумала, как это сделать. Накануне выходного дня Софа подошла к Валентину и спросила мог ли бы он пойти к ней домой и помочь переставить мебель. Конечно, Валентин согласился. Софа жила в огромной коммуналке. Дом, где она жила был рядом со столовой на речке Карповка. Они шли по темному, узкому коридору. На обшарпанных стенах коридора висели велосипеды, жестяные тазы и на веревке, протянутой от стенки до стенки, сушилось бельё: женские с начёсом розовые штаны, мужские застиранные кальсоны, детские пелёнки. Освящала коридор единственная тусклая с желтизной лампочка. Они вошли в комнату Софы. Комната оказалась довольно просторная. Два окна. На подоконниках стояли горшки с цветами. Большой платиной шкаф с зеркалом делил комнату пополам. В одной половине стояла металическая кровать, застеленная тюлевым кружевным покрывалом по вверх которого возвышалась горка подушек. В другой половине стоял обеденный круглый стол и стулья. В углу находилась жестяная ещё тёплая печка. Софа принесла домой из столовой продукты. Часть из них она выложила на стол и разложила по тарелкам, а остальное спрятала в шкаф. Она достала из шкафа бутылку водки и рюмки и предложила выпить, закусить, а потом уже заняться перестановкой.
Ничего не подозревая о плане Софы Валентин разглядывал обстановку комнаты и в памяти всплыли воспоминания о родительском доме. Как все-таки здорово они жили: большие светлые комнаты, прекрасный вид из окон на Неву, паркетные полы, персидские ковры, хрустальные люстры, мебель из дорогого дерева, широкие, мраморные лестницы. Вспомнилась почему-то давным-давно забытая детская любовь к горничной, двадцатипятилетней красавице Антонине. Он преследовал её и в конце концов добился своего. До опыта с Антониной мучили его сновидения после которых он просыпался от сладкого извержения семени. Снились ему горничные, балерины, взрослые девушки родительских друзей. А когда в их доме появилась горничная Антонина он совсем потерял голову. По вечерам родители обычно куда-нибудь выезжали: либо в театр, либо в оперу, либо были приглашены куда-нибудь с визитом. Дождавшись когда в доме всё затихало он пробирался в комнату горничной. Тоня сопротивлялась, умоляла его оставить её в покое, но он был настойчив и однажды она уступила. Он был влюблён. А когда узнал, что он не единственный — один из слуг рассказал, в нем вспыхнула острая ревность и он устраивал Антонине сцены, после которых его наслаждение Антониной было ещё сильнее…