Николай вёз хлеб в деревню, где стоял полк немцев. Дорога, по которой ехал Николай на лошади, проходила между озером и лесом. Яркое солнце и белоснежный, искристый снег слепили глаза. Ехать по этим местам было небезопасно: партизаны. Но Николай не боялся. Партизаны знали Николая. Каждый раз проезжая эти места, он знал, что они будут поджидать его, и он даст им несколько буханок свежего, ещё тёплого, с корочкой, вкусно пахнущего хлеба. Откуда-то, со стороны леса, издалека, доносились автоматные выстрелы. Из леса вышли на дорогу два человека. Николай знал их. Оба партизана заросли бородой и одеты были в старые солдатские сапоги. Один был одет в немецкую солдатскую шинель, другой был в тулупе и в ватных брюках. На головах их были потрёпанные шапки-ушанки. Партизаны были вооружены.
— Как дела дядя, Николай? — сказал один из них. — Как вкусно пахнет хлебушком!
Николай соскочил с телеги и поднял брезент, под которым лежали мешки с хлебом. Он развязал один мешок и достав оттуда несколько буханок, засунул хлеб в протянутый мешок.
— Где это стреляют, ребятки? — спросил Николай, прислушиваясь к далёким выстрелам.
— Жидов убивают. Второй день, — ответил тот, что постарше, в тулупе.
Партизаны поблагодарили за хлеб, попрощались и ушли. А Николай, натянув брезент на мешки с хлебом, поехал дальше. Николай сдал хлеб немцам и возвращался в город на рынок продать оставшийся хлеб. Высоко над головой светило яркое солнце. Белый, искристый снег слепил глаза. Трескучий мороз пробирал до костей. Николай знал обратно в город путь покороче. Он съехал с главной дороги и завернул на другую дорогу, ведущую в город через лес. В лесу стояла торжественная тишина. На деревьях толстым слоем лежал пушистый снег. И только тогда, когда птицы поднимались с деревьев или садились на них и с ветвей падали хлопья снега, тишина нарушалась. Вдруг Николай услышал тихий стон. Он оглянулся по сторонам. Может быть ему показалось? Но стон повторился опять. Стон исходил из дупла широкого, многовекового дерева. Николай остановил лошадь, соскочил с телеги, подошёл к дереву и осторожно заглянул в дупло откуда исходил звук. В дупле, свернувшись клубком на прошлогодних опавших листьях, лежал человек. Лица его не было видно. На нём было только нижнее бельё: белые, испачканные кровью кальсоны и белая окровавленная рубаха. Николай дотронулся до плеча незнакомца. Человек застонал, поднял голову, и Николай увидел его лицо.
— О, да я же знаю тебя. Сын сапожника Якова. Поднимайся!
Николай попытался вытащить Арона наружу. Но было уже поздно. Арон перестал дышать. Он был мёртв.
В начале сорок четвёртого, как немцы, так и русские предчувствовали, что конец войны не за горами. Русские готовились к операции "Багратион" по уничтожению немецких группировок, а немцы проводили операции по уничтожению партизанских отрядов, численность которых насчитывала около двухсот тысяч. Коллаборационисты нервничали. Партизаны, зная их настроения, подбрасывали им листовки, в которых призывали присоединиться к партизанам. После войны разберёмся. А сейчас переходите на нашу сторону. Это вам зачтётся. Феликс решил перейти к партизанам. На это его подбил бывший учитель географии, полицай по кличке Рубильник. Это прозвище он получил из-за своего необычно длинного носа. Для того, чтобы убедить партизан в своей лояльности, нужно было привести к ним кого-нибудь из начальства. Рубильник предложил напоить начальника полиции Соколовского. Соколовский любил хорошо выпить. Его нужно напоить, связать и отвести к партизанам. Как раз в это самое время Соколовский получил от немцев награду — железный крест за особую храбрость и находился в хорошем расположении духа.