— Ну, как, нравится? — спросил Доктор.
— Не плохо.
— Вот здесь поставлю вам раскладушку. Ну, так что же, рассчитаемся?
— У меня сейчас с собой денег нет. Мне нужно кое-куда сходить за деньгами. Где здесь ломбард поблизости?
— Я не знаю. Спросите у кого-нибудь на улице.
— Доктор, я скоро вернусь.
Феликс вышел от сумасшедшего старика. Он был зол. Никуда не деться от этих жидовских морд. За что он их так ненавидит? Что они лично сделали ему плохого? Он не мог припомнить. С раннего детства он слышал: евреи такие, евреи сякие…
Распогодилось. Феликс сбросил с себя ватник и смотрел на проходивших мимо пешеходов. Кого бы спросить, где здесь поблизости ломбард? Феликс остановил прохожего. Им оказался подвыпивший мужичок в рабочей одежде, забрызганной извёсткой. "Маляр, наверное", — решил Феликс.
— Слышишь, парень, ты, случайно не знаешь, где здесь ломбард?
— Да, тут рядом, мать честная. Я иду в ту сторону. Пошли.
— Закурить не найдётся? Сейчас вот заложу кое-что…
Они дошли до здания ломбарда.
— Ты меня подожди здесь немного. Я тебя хочу угостить.
— Да никаких проблем, мать честная. Буду ждать. У меня перерыв на обед.
В очереди к приёмщице, которая находилась за перегородкой с окошком, стояло несколько человек. Оценщицей в ломбарде оказалась женщина средних лет, полная, с ярко накрашенными красными губами. Её светлые волосы были коротко подстрижены и завивались мелкими кольцами. Ждать пришлось недолго. Приёмщица оглядела Феликса испытующим, опытным взглядом. Феликс выложил на прилавок несколько золотых вещей. Оценщица осмотрела каждую вещь и назвала цену. Цена была низкая, но Феликс не стал спорить — нужны деньги.
Феликс вышел на улицу. Мужчина дожидался его, сидя на корточках у стены дома, и курил.
— Я даже не узнал, как тебя звать? — поинтересовался Феликс.
— Да, Егоркой меня зовут, мать честная.
— Что это у тебя? Что ни слово, то мать честная.
— Привычка такая. У меня и кличка Мать Честная. Все меня так зовут.
— Ну, вот что, Мать Честная. Где здесь можно выпить и посидеть?
— Да есть тут по близости одна пивная. Пошли покажу.
Они шли недолго. Феликс всматривался в лица прохожих. Повсюду ему чудились евреи. Особенно, если у человека был длинный нос. Феликсу так и хотелось оторвать этот поганый нос. Они подошли к шестиэтажному жёлтому зданию на первом этаже которого висела вывеска "ПУШКАРЬ". Внутри было накурено, шумно и пахло пивом. Они сели за длинный, деревянный стол. Подошёл человек и записал в чёрный блокнот: две больших кружки пива, 300 водки и копчёный лещ.
На столе стояли чёрные сухари, посыпанные солью. Друзья захрустели сухарями.
— Ну, вот и водочка подоспела, — сказал, потирая руками Феликс. Человек снял с подноса пиво, водку, и тарелку с нарезанным на широкие куски лещом. Феликс разлил водку.
"За знакомство!" — и они опрокинули стаканы. После этого закусили лещом, закурили и стали потягивать пиво. Феликс прислушался к разговору соседей справа. Там сидела группа молодых людей.
— Почему в России не любят евреев, но поклоняются еврейскому богу? В России все ненавидят всех — это нормально, менталитет такой.
— Евреи стояли за "крещением Руси", за первой мировой, за революцией в России, за второй мировой и за геноцидом русского народа, который продолжается и сейчас… Я всё же считаю, что евреи — это не нация. Это секта в христианстве, которая отказалась считать Исуса Христа богом.
— Вы почитайте Тору, хотя бы в переводе. Это же самая человеконенавистническая книга из всех. Евреи всерьез считают себя "богоизбранным народом", и это те самые ребята, история которых буквально написана кровью. Как можно хорошо относиться к народу, который ненавидит и презирает все остальные народы?
— Вася, а я их уважаю, евреев. А кто ещё мог бы нести такой светоч чёртову уйму тысяч лет? Их ненавидят в России от зависти, что сами так не делают, от лени…