Марк вышел наверх из глубины Нью-Йоркского сабвея, оглушённый шумом, грохотом, визгом скрежущих колёс. В носу всё ещё стоял запах, исходящий от бездомного бродяги, вытянувшегося во всю длину скамьи в вагонe сабвея. В январском утреннем небе плыли тоскливые, тяжёлые облака. Сороковая улица, по которой шёл Марк, была застроена серыми громадинами зданий. Трудовой народ спешил к исполнению своих не радостных обязанностей. Кто-то на ходу пил кофе, кто-то ел бублик, а кто-то сдобную булочку. Кому-то доставляли завтраки по заказу в офисы мальчики в белых фартуках. Обычное Нью Йоркское утро. Марк остановился у входа в серое офисное здание на сороковой улице, ещё раз проверил адрес, вошел во внутрь и направился к лифту. К Марку подошел черный охранник. Голова побрита. Черный череп блестит. Жирный живот стягивает широкий ремень.
— Куда идёте? — с чёрным акцентом, лениво спрашивает охранник.
— В 'Max Gross Co', - отвечает Марк.
— На третьем этаже, — и охранник жестом руки указывает направление.
На третьем этаже Марк отыскал дверь с табличкой "Max Gross Co". Войдя во внутрь помещения, Марк увидел немолодого человека в ермолке. Человек сидел за столом, освещённым настольной лампой. Перед стариком лежала горка часов.
Компания получала часы из Европы и распространяла их по ювелирным магазинам Нью-Йорка и другим штатом Америки.
— Вы к кому? — спросил старик, вставая из-за стола. У него была короткая шея, плотное тело и седая, густая борода. Старик говорил по-английски с немецким акцентом и был одет просто: белая рубашка и чёрные брюки.
— Моё имя Марк. Меня прислала к вам на работу благотворительная организация.
— Ах, да. Вспомнил. Я разговаривал с ними вчера. Работа у тебя будет такая: относить товар к клиентам, а в остальное время делать, то что делают Глория и Хосе. Сейчас я тебя с ними познакомлю. Иди за мной.
В комнате куда вошёл Марк, за длинным, чёрным прямоугольном столом сидели два человека — мужчина и женщина. Мужчина, испанского типа, тёмный, худенький, с недобрым выражением лицa. Чёрная молодая и полная женщина посмотрела на Марка с хитрым выражением на круглом, заспанном лице.
— Глория, объясни парню, что нужно делать, — обратился хозяин, мистер Гросс к женщине и вышел в соседнюю комнату.
— Садись рядом, — лениво сказала женщина. Глорию было трудно понять. Она говорила на чёрном сленге.
Женщина достала с полки коробку и поставила её на стол перед собой. В коробке оказалась партия швейцарских часов.
— Эти часы надо завести и надеть на них ремешки. Когда будет готово отнесёшь по адресу, который даст тебе мистер Гросс.
Пять раз в неделю Марк заводил часы, надевал на них ремешки, кожаные или из металла, и разносил их по адресам, чаще всего на сорок седьмую улицу в Манхеттене. Время от времени в офисе появлялась миссис Гросс. Это была женщина уже не молодая. У неё в ушах, на груди, на руках было много золота. Со своим мужем, мистером Гроссом, она говорила только по-немецки и очень громко, так, что иногда казалось, что хозяева ругаются.
По вечерами Марк изучал английский язык и программирование в Квинс-колледже. Студентам нравились лекции профессора Гольдберга, говорившего по-английски с русским акцентом. Профессор, большой, грузный, с копной курчавых седых волос, часто отходил от скучной темы финансов — шутил. Профессор не объявлял о своих политических взглядах, но было понятно из его высказываний кому он симпатизирует. Он сыпал цитатами из Маркса, Энгельса, Ленина и Мао.