Марк полюбил Нью Йорк. Пришла весна. В апреле, как это бывает обычно в Нью-Йорке, сразу же наступало лето. На улицу высыпали люди в майках и шортах, но большинство всё ещё было одето по-зимнему. На сорок седьмой улице, имеющую также название Брильянтовой улицы, кипела жизнь. Покупали, продавали золото, бриллианты, ювелирные украшения, торговались. Кого здесь только не увидишь. Ортодоксальных евреев в длиннополых одеждах и белых чулках, в меховых шапках, чёрных широкополых шляпах с длинными вьющимися пейсами, бородатых индусов в чалмах, людей со всего света. Но здесь также можно увидеть и элегантных мужчин и женщин, покупающих изысканные украшения. Кого здесь только не услышишь: идышь, русский, местечковый английский, очень правильный английский, чёрный сленг и прочие языки со всего мира.
Утром Марк отнёс партию часов на сорок седьмую улицу, вернулся в компанию и подготавливал новую партию часов для клиента на сорок седьмой улице. Хосе подготавливал посылку с часами для отправки в какой-то город. Глория клевала носом и делала вид, что работает. Рядом с Хосе стоял маленький радиоприёмник, и оттуда разносилась по комнате весёлая испанская музыка…
Шли годы. Марк учился в колледже, подрабатывал ночным уборщиком офисов, продавцом в магазине, кассиром в супермаркете, официантом. Закончив колледж, Марк нашел работу в консалтинговой компании программистом. Он работал в группе, обслуживающей федеральное агентство. Агентство инспектировало работу фондовой биржи, следило нет ли каких-либо нарушений финансовой системы.
Каждый год в конце декабря Агентство устраивало вечеринку, посвященную концу года. Это был очень хороший год для агентства: обилие штрафов, полученных от компаний и поступающих в казну, лишение брокеров права на работу, что подчёркивало стремление агентства искоренить нарушение финансовых законов. И Агентство не пожалело денег — арендовалo банкетный зал в Хилтоне. В семь часов вечера, после рабочего дня, Марк и ещё несколько людей из его группы на такси подъехали к Хилтону.
Настроение у всех было прекрасное. Шутили. Смеялись. Официанты на металлических подносах разносили разнообразные закуски. У бара выстроилась очередь. Марк заказал себе порцию коньяка, выпил и пошёл в бар за другой порцией. Впереди Марка в очереди стояла красивая девушка с крупным мужчиной, лица которого Марк не видел, так как мужчина стоял к Марку спиной. Юная красавица была в короткой юбке, на высоких каблуках и у неё были великолепные, сильные и длинные ноги. Её рыжие волосы были зачёсаны назад и завязаны хвостом на затылке. Крупный мужчина, повернулся лицом к Марку и Марк узнал человека — профессор Голдберг.
— Ба-ба-ба. Да, мы же знакомы…Шарф…, кажется? А вот как ваше имя — не помню.
— Марк
— Лолочка, Марк был моим студентом. Лолочка — моя дочь, — представил свою дочь Марку профессор. Надо бы где-то присесть?
Марк повёл профессора и его дочь к свободному столику. Профессор был навеселе. Он уже успел много выпить.
— Лола пригласила меня на эту вечеринку. Я люблю находиться среди молодёжи.
Кстати, у Лолы завтра день рождения. Лола, давай пригласим Марка.
— Конечно, папа. Марк, придете?
— Приду. Обязательно.
На следующий день, в субботу вечером, Марк стоял у дверей квартиры профессора. Дверь открыла полногрудая, молодая латиноамериканка. На ней была цветная, плотно облегающая её крепкое тело майка. Она была в очень узких джинсах, стягивающих её высокий, круглый зад. На женщине был белый передник. "Уборщица" — подумал Марк.
Появилась Лола.
— Папа еще на работе. Скоро придёт. Это Мария — жена папы, — с улыбкой сказала Лола. — Она почти не понимает по-русски и по-английски тоже. Она доминиканка. Моя мама умерла семь лет назад. Мой папа за смешение рас. Он проводит теорию в жизнь. Он еврей, но мечтает о времени, когда евреи полностью растворятся в других народах.
Через полчаса появился отец Лолы.
— Ну, к столу, господа. Сейчас мы закусим. Мария, где ты там? — властным голосом крикнул профессор. Из кухни выскочила Мария. Видимо, она стояла у горячей плиты — по лбу её катились капельки пота. Она что-то залепетала по-испански, а затем вставила несколько слов на ломанном русском — Хотово. Зчас.