В своих раздумьях Марк завидовал тем бродягам, которых он видел на улицах Нью Йорка. Как мало им надою. Как они свободны. В дни таких раздумий и настроений Марк встречался с пьяницей дядькой Максом. Для пьяницы дядя Макс одет был весьма прилично: чёрный костюм, белая рубашка, галстук, чёрные ботинки блестели. Высокий и худой Макс сутулился. Его седые редкие волосы были зачёсаны назад. С бутылкой спиртного дядя Макс и племянник шли в Форт Траян Парк. Парк распологался на высоком берегу реки Гудзон. С крутого берега, насколько видно глазу, видна извилистая линия реки, круто поворачивающая у горизонта. Другой берег скалистый, тёмно-коричневого цвета, и, начиная с весны до осени, покрытый густой зеленью. В этот летний, солнечный день дядя и племянник сидели на скамейке парка в тени развесистого могучего дерева. Возможно, здесь когда-то рядом с этим деревом краснокожие индейцы разбивали палатки и плясали свои дикие танцы. Возможно, это дерево когда-то в молодости видело солдат Вашингтона. На дорожке парка появился размахивающий руками, быстро идущий человек.
— Да, это же Марксист, — радостно сказал дядя Макс, — Марксист, давай сюда… выпьем.
Марксист, немолодой человек с внешностью еврейского интеллигента, бездомный местный бродяга, лысый, маленький, в очках, был одет в заношенные серые байковые шаровары и разорванные кеды. Его настоящее имя, никто не знал. Все бродяги в округе называли его Марксистом. Говорили, что в прошлом он был профессором экономики в каком-то университете.
— Личность для истории не имеет никакого значения. Бога нет. Пролетарии всех стран соединяйтесь, — Марксист выкрикивал лозунги громко, обращаясь к какой-то невидимой аудитории. Марксист подошёл к скамейке.
— Держи, — сказал дядя Макс и протянул Марксисту пластиковый стакан с водкой. Марксист, трясущейся рукой, с жадностью схватил стакан. Запрокинув голову назад и опустошив стакан, Марксист поморщившись сел на траву.
В этот день Марк напился и не пришёл домой. На следующий день повторилось то же самое. Так продолжалось несколько дней. Когда он появился у себя дома, опухший и грязный, жена прогнала его. Марк просил прощения, обещал взять себя в руки, но ничего не получалось. Он продолжал пить, появлялся в офисе пьяный и в конце концов со службы его выгнали. Все, в кругу в котором он вращался, от него отказались. Марк потерял всё: семью, детей, положение, высокую должность и оказался в лечебнице для алкоголиков. Выйдя из лечебницы, Марк пытался найти работу. Любую работу. Жить-то надо. Но когда Марк рассказывал кем он был и что он делал — ему отказывали. Пришлось обманывать. И тогда Марка приняли продавцом в супермаркет.
Начало бабьего лета. Душно. Жарко. А в супермаркете прохлада. В гастрономическом отделе очередь. Отрываешь номерок и ждёшь. Обслуживают вас люди с довольными и добрыми лицами. Они предлагают покупателям попробовать кусочек колбаски или сыра или ещё чего-нибудь там такого, лежащего на матовой, пергаментной бумаге. Продавцы не торопятся, спокойно взвешивают, подсчитывают, заворачивают, улыбаются. Обслуживают покупателей три продавца: двое пожилых мужчин пенсионного возраста и один молодой. Молодого продавца зовут Марк.