— Наконец-то! Проходите, проходите, — женщина говорила с легким акцентом. Пожалуйста, дайте мне ваш чемодан. Я отнесу его в вашу комнату. Подойдём к моему деду. Познакомитесь. Его зовут Арон. Потом я вам все покажу, где и что. Через два часа мне нужно уезжать в аэропорт. Дед на веранде, — Мария показала на дверь ведущую на веранду. С веранды открывался красивый вид: канал, пальмы и могучие, высокие деревья, покрытые густой зеленью. Вдоль канала гуляли жирные, не обычной окраски утки. В воде плескалась рыба. Погода стояла не очень жаркая — зима. Старик сидел в глубоком кресле. Глаза его были закрыты. На нём были чёрные шорты и белая, широкая майка. Его белые ноги были покрыты синими венами. Череп старика был побрит и покрыт старческими, темными пятнами. На носу у него висели металические, с затемнёнными стёклами, очки. Вера приблизилась к старику. Старик открыл глаза.
— Кто ты? — спросил старик агрессивно, низким, слабым голосом, — Еврейка?
— Почему еврейка? Я русская. Меня зовут Вера. Ваш новый компаньон.
— Я пошла бы ты… — старик грубо выругался.
— Я здесь не останусь. Верните мне мой чемодан, — обратилась Вера к Марии. На глазах Веры стояли слезы.
— Вера, умоляю вас останьтесь. Вы будите не одна. К нему каждый день присылают медработника. Он спит целыми днями. Ест и спит. Вот посмотрите он уже спит. Он еле ходит. Я думаю ему мало осталось. Месяц, не больше. У него рак поджелудочной. Он уже болеет два года. Останьтесь. Умоляю. Я вам очень хорошо заплачу. Я вернусь через месяц. Вряд ли он проживет больше. Как только он начнёт буянить дайте ему эту таблетку, — в руках Мария держала белую, пластиковую бутылочку, — Он сразу же успокоиться.
Старик спал. Его рот был широко открыт.
Мария протянула Вере бумагу с номерами телефонов: своего, сына, соседей.
— Почему же вы не определите его в специальное место? — спросила Вера.
— Определили в один дом. Его выгнали от туда. Он очень скандальный. Ерунду такую плетёт! Про Гитлера. Про евреев. Слава Богу никого там не было кто бы понимал по русски. Мой сын живет не далеко от сюда. Он глазной врач. Он вам поможет, если что-то понадобится. Да и я буду не очень далеко. В Нью Йорке. Три часа лета. Прилечу, если будет необходимо.
Старик Богдан Сокол родился на хуторе в семье когда-то зажиточного украинского крестьянина, который к моменту рождения Богдана был обычным советским колхозником. Хозяйство у отца до прихода к власти большевиков было большое, зажиточное. Земля, коровы, свиньи, лошади. Косили, сеяли, выращивали арбузы. Ездили на ярмарку. Выручали хорошие деньги. Семья была большая, дружная и все работали на земле. Большевики-евреи все отобрали. Началась новая жизнь, жизнь колхозная, подневольная. До этого отец нанимал батраков, а с колхозами стал он и семья его батраками. Закончив семь классов, Богдан уехал в Киев учиться в аграрно-технический техникум. На каникулы Богдан приезжал домой: помогал отцу, работал в колхозе. Внешность Богдана отличалась от своих братьев и сестёр — белокурых, крупных славян. Богдан был не высокий, коренастый, чернявый, с длинным носом юноша. Соседи посмеивались над матерью Богдана. Наверняка согрешила с каким-нибудь жидом. И действительно в округе жило много евреев. В доме Богдана велись нехорошие беседы о евреях. Все несчастья от них. Но началась война. Отца мобилизовали и он погиб в первые дни войны. Добровольно, отец никогда бы не пошёл воевать за большевиков. За несколько недель немцы оккупировали огромные территории Советского Союза. В сентябре 1941 года пал Киев. Богдану было пятнадцать лет — самый младший в семье. Слишком мал был, чтобы забрали на войну. Немцы пришли в их большое село и объявили населению собраться на центральной площади села. Немецкий офицер объявил, что отныне село подчиняется законам Рейха и все население должно помогать Великой Германии бороться с евреями, большевиками и комиссарами. А также все должны явиться в комендатуру и зарегистрироваться. Для грязной работы немцы решили привлечь местное население. Многие с радостью откликнулись: будут кормить, одевать, дадут оружие. На территории Польши, рядом со старинным городом Любленным, в деревне Травники немцы открыли спецшколу по обучению профессиональных охранников для лагерей смерти. Школа называлась «Учебный лагерь СС Травники». Школа размещалась в нескольких кирпичных зданиях. Когда-то на этой территории размещался завод по производству сахара. После обучения охранников отправляли на службу в лагеря смерти. За тяжелую работу была и награда — развлечения. СС организовала бордели. Для этой работы привозили из женского лагеря польских женщин. А также в лагерях был бар, где можно было выпить и отдохнуть. «Травниками» в основном были молодые мальчишки. Убийства, издевательства для них были всего лишь веселыми развлечениями. В одном из таких лагерей служил и Богдан. Ему служба нравилась. Для этих людишек, заключенных он был Богом и решал кому жить, а кому умирать. От такой хорошей жизни он даже на досуге начал пописывать стишки. «Небо синее-синее, будим давить и насиловать эту заразу жидовскую. По морде их, по морде!»