Когда я пробирался мимо переполненных столиков, Пётр увидел меня и приподнялся.
– Идите сюда! – позвал он. Лицо его было удивленным и обрадованным. – Значит, вам все-таки удалось вырваться? Посмотрите, кто пришел! Вы уже обедали?
Я взял Светлану за руку и улыбнулся ей.
– Нет, – ответил я. – Могу ли я присоединиться к вам?
– Конечно! – разрешила она. – Я очень рада, что ты пришел.
– Вы, вероятно, не знакомы с Радимиром Всеволодовичем? – спросил он и повернулся к человеку, который сосредоточил все свое внимание на супе. – Это – Сергей, писатель, – представил меня Пётр.
Итак, это был Радимир Ольшанский. Как и все, я много слышал о нем и знал, что он самый могущественный человек в мире кино.
– Рад познакомиться с вами, – сказал я.
Он неохотно оторвался от супа, немного приподнялся и подал мне пухлую безжизненную руку.
– Садитесь, – предложил он. Его глубоко посаженные глаза были устремлены мимо меня. – Суп из омаров просто великолепен. Вы сами убедитесь в этом. Официант! – Ольшанский нетерпеливо щелкнул пальцами. – Суп из омаров моему приятелю!
Я подмигнул Свете, и когда официант пододвинул мне стул, наклонился к ней и тихо произнес:
– Видишь, я не могу быть долго в разлуке с тобой.
– Твои издатели не захотели видеть тебя? – прошептала она.
Я покачал головой.
– Нет, я позвонил им сам. – Под столом я нашел её руку и пожал. – Как выяснилось, разговор несерьезный, и я отложил его до завтра. Я хотел быть рядом с тобой в такой торжественный день.
Пока мы разговаривали, мужчина продолжал есть суп, устремив застывший взгляд в пространство. Было очевидно, что он не из тех, кто смешивает еду с разговором.
– А я уже решила, что ты пошел к своей дикарке, – шаловливо продолжала она, – и что именно из-за нее ты бросил меня.
– Нет такой женщины на свете, из-за которой я мог бы бросить тебя, – отпарировал я с улыбкой, стараясь, чтобы Света не заметила фальши ни в моих глазах, ни в моем голосе. Ее интуиция была просто поразительной, это тонкое создание всегда чувствовало, когда я лгу.
– О чем это вы все время шепчетесь? – спросил Пётр.
– Тайна, – бросила Света. – Не будь любопытным, Петя.
Ольшанский покончил с супом, со стуком положил ложку на стол, тяжело откинулся на спинку стула и подозвал официанта.
– Где суп для моего приятеля? Что вы подадите на второе?
Удостоверившись, что ни он сам, ни я не забыты, он повернулся к Светлане.
– Вы вечером приедете в клуб?
– Ненадолго. Я хочу пораньше вернуться домой. Завтра у меня много работы.
Официант принес мне суп.
– Сегодня вы должны думать только о сегодняшнем дне. Не думайте о завтрашнем дне и не торопите время, – сказал он, не отрывая взгляда от моей тарелки с супом. Я почувствовал, что он с удовольствием съел бы и мой суп. Достаточно было бы только намекнуть, что я не голоден.
Ольшанский снова обратился к Свете:
– Вы должны научиться отдыхать так же хорошо, как вы и работаете.
Она покачала головой.
– Я должна спать не меньше семи часов, а теперь в особенности.
– Я кое-что вспомнил, – сказал он, облизывая толстые губы. – Завтра утром ко мне придет Евген. И я хотел бы, чтобы вы с ним встретились. – Толстяк посмотрел на Петра.
– Хорошо, – отозвался тот. – Будет ли он ломать сценарий?
– Нет. Если же будет несговорчив, дайте мне знать. – Ольшанский внезапно посмотрел на меня. – Вы когда-нибудь писали киносценарии, Сергей?
– Нет… Пока нет… – ответил я. – У меня очень много идей, которые я хотел бы осуществить, но я никак не могу выбрать время.
– Идей? Каких идей? – он резко подался вперед – и его длинное лицо повисло над столом. – Могу ли я использовать ваши идеи?
Я стал лихор
адочно соображать, что бы мне предложить, но так ничего и не придумал. Видно, придется блефовать.
– Этот вопрос надо обдумать. Если вас это интересует, я подготовлю вам нужный материал.
Глаза Ольшанского вонзились в меня, как буравчики.
– Материал? Мне это непонятно.
– Нужно обработать бумаги, – сказал я, внезапно почувствовав злобу и раздражение. – Как только найдется время для обработки, я дам вам материал для просмотра.
Толстяк, не мигая, уставился на Светлану. Она не подняла головы.
– Нет, меня это не устраивает, – настаивал киномагнат. – Расскажите мне о ваших замыслах. Ведь вы же писатель, не так ли? Вы сказали, что у вас есть какие-то идеи. Вот и изложите мне их.
И зачем я только сел за этот стол! Я чувствовал, что Пётр с любопытством ожидает развязки диалога. Света мяла в руках кусочек хлеба, ее лицо горело. Ольшанский продолжал упорно смотреть на меня, поглаживая толстой рукой челюсть.