–Юная госпожа Агата. Ужин готов, прошу вас, – сказала она и повела меня через несколько комнат, включая мою, в столовую.
Удивительное сочетание классических элементов и декоративных поверхностей. В центре столовой — массивный деревянный стол с эффектом старины. Классические стулья с обивкой из льна в спокойных тонах. С потолка свисает черная металлическая люстра с лампами накаливания.
Одно место было подготовлено к трапезе. На плотной льняной салфетке стояла тарелка со сливочным супом. Сытный и горячий, насыщенный вкус мяса и овощей. Как только я закончила мне подали чай и сладкое.
–Очень вкусно, спасибо, –поблагодарила я, прислушиваясь к шорохам за окном. Неужели волки уже вернулись?
–Пожалуйста, – женщина забрала тарелку. – Хозяин вернётся на рассвете. Добычу поделят между семьями, а вечером устроят праздник. Лето в разгаре!
–К сожалению я не знаю ни чего об этом,– смутилась я. – Вы… тоже оборотень?
–Я, –она рассмеялась.–Нет, меня отдали сюда еще девочкой, работаю тут всю жизнь. Здесь много людей , многие приходят в поиске работы , кого-то продают, кто-то приходит, потому что таковы правила и обычаи,– Кушайте и идите к себе. Не стоит...
–Извините, а есть тёплая одежда?Все ни как не согреться, –поёжилась я, ощущая мурашки на плечах.
–Ох, конечно! Принесу в вашу комнату. – Она торопливо вышла, вытирая руки о фартук.
–Благодарю, – сделала глоток чая. Горечь напомнила тот самый едва уловимый оттенок в запахе Сетуса .
В комнате меня ждала стопка тёплой одежды. Выбрала лёгкое платье, но не удержалась от шерстяных носков — тело всё ещё знобило, будто после долгого погружения в ледяную воду. Наверное, потеря крови… Одевшись, отправилась искать ту женщину. Нашла её на кухне, где пахло корицей и свежеиспечённым хлебом. Попросила ещё чаю, схватила стул с мягкой подушкой и потащила к выходу, несмотря на её ворчание:
—Ночью сырость поднимется, простудитесь!
—Я ненадолго, — солгала, уже представляя, как луна освещает опушку.
Вынесла стул к стене дома, откуда открывался вид на лес. Устроилась, подложив подушку под спину, и сжала в ладонях чашку, пытаясь согреть пальцы. Увидеть бы его… Исполинского волка, несущего в пасти тушу оленя. Или хотя бы следы когтей на земле.
Луна висела над лесом, как серебряный щит. Звёзды рассыпались по небу, словно крошки алмазов на бархате. Летняя жара отступила, уступив место ночной свежести. Вглядывалась в чёрные силуэты деревьев, ловя малейшее движение. Но чаща молчала. Лишь сверчки стрекотали, да ветер шелестел листьями, будто перешёптываясь с тенями. Не заметила, как сон сковал веки. Чашка так и осталась в руках, остывая вместе с надеждой.
Проснулась от тепла. Тяжёлая рука обнимала мои рёбра, а спину жгло чьё-то дыхание. Голова покоилась на подушке, слюна оставила мокрое пятно на ткани. Осторожно протёрла щёку, пытаясь не шелохнуться. Но резкий вдох всколыхнул боль — рёбра будто пронзили раскалённые иглы.
— Больно? — Голос Сетуса звучал хрипло, как будто он только что проснулся. Его ладонь скользнула с моего бока на бедро.
— Ничего… Просто дышать больно, — отодвинулась, стараясь скрыть дрожь. — Как охота?
— Удалась, — он перевернулся на спину, и рука наконец отпустила меня.
Медленно присела на край кровати. Мышцы ныли, спина горела от напряжения. Обернулась — он лежал полностью обнажённый. Рассветные лучи скользили по рельефу мышц, подчёркивая идеальные пропорции. Редкие тёмные завитки волос расходились от сосков к центру груди, образуя аккуратную линию. От пупка вниз тянулась узкая полоска гуще и темнее, теряясь в складках простыни. Отвела взгляд, не решаясь рассматривать дальше.
— Хм… — он усмехнулся, поймав мой смущённый жест.
Встав с постели отправилась в ванну. Желая хоть как то прийти в себя. И отогнать запечатлевшийся образ. Холодная вода обожгла лицо, смывая жар стыда. Нужно собраться. Дыши. Просто… анатомия. Ничего особенного. Вернувшись, не застала его в комнате. На кровати лежала свежая одежда, а от тела всё ещё тянуло слабым ароматом ромашки. Бинты снимать не рискнула — искупалась кое-как, пряча взгляд от зеркала. Озноб пробежал по коже. Накинула платье и рванула к двери — прямо в объятия Сетуса.