Боль пробирала до плеча, страх нарастал.
–Не хочешь отправиться домой пока мистер Краст не подпишет бумаги?– Глаза отца сузились .
–Нет, –резко ответила, потянув руку на себя, палец, посинел, скоро он будет сломан.
За спиной громко звякнула чашка. Лиам схватил отцовскую руку:
–Господин Фендевул,– шёпотом продолжил, – Это нарушение пакта.
Мой взгляд метнулся в его сторону, серые пустые глаза, чуть прищурившись, он изучал меня.
Отец отпустил руку. Придержалась за стол, дерево пахло воском и чужой силой. Краст не шевелился, но его взгляд резал воздух – хищник, замерший перед прыжком.
–Доченька почему же ты не хочешь домой? –продолжал отец более раздражённо.
–У меня нет дома, –отступила к Сетусу. Палец пульсировал, синхронно со стуком сердца.
Краст сидел широко расставив ноги, облокотившись на спинку стула. Правая рука лежала на ручке, а в левой он держал документ, внимательно вёл глазами по тексту.
–Твой дом рядом со мной, – вскрикнул отец.
На расстоянии вытянутой руки, он был рядом, вот- вот схватит за волосы. Голос звучал до дрожи устрашающе. Глаза Альфы поднялись над документом, он впивался взглядом в приближающегося Фендевула.
–Мой дом рядом с Альфой, – Я укрылась у него, оказавшись на его бедре.
–Шлюха! – Фендевул замахнулся.
Лиам принял удар в солнечное сплетение. Согнувшись, прошипел:
–Вы не можете, господин. Навредите ей , последует суровое наказание.
–Молчать, тварь! –другой рукой, нанес удар в живот.
– Ваша речь стала грубее, по отношению к единственной дочери, мистер Фендевул,–рычание вибрировало в костях.
–Не учи меня обращаться с собственным отродьем! – Слюна брызнула на стол. – Успела под него лечь, сучка?!
Холод пронзил живот. Кожа покрылась мурашками, зубы задрожали, будто в лихорадке. Губы онемели – хотелось кричать, но голос застрял в горле колючим комом.
****
Он смеет порочить собственную дочь! Как хватает ему совести? Мысли бились, как птицы в клетке. Он чужой мне... Но не этому телу. Каждая клетка помнит. Каждый нерв сжимается от старого ужаса. Но разум-то мой!
****
–То, что я делаю со своим телом, вас не касается! – Голос звенел, как треснутый хрусталь. – Буду спать с тем, с кем захочу! Вы не посмеете вновь, отобрать моё, –слово «вновь» застряло комом в горле. Откуда это? Из её памяти? – Сетус Краст – мой Альфа. Решение принято, отец. – Последнее слово прозвучало как плевок.
– Ох, как я так не аккуратно, – Альфа мял документ в руке. – Услышали всё, чего жаждали? – Его рука обвила мою талию, словно стальная лента.
Фендевул затрясся, тыча в воздух дрожащим пальцем:
– Ответите за это! Последствия...
– Минуту. – Альфа кивнул, не повышая тона.
Из-за деревьев вытолкнули семерых людей. Их рубахи пропитались грязью и кровью, лица покрывали синяки.
– Заберите своих псов. Они скулили у моих ворот.
– Это не мои люди! – Фендевул отпрянул, будто от прокажённых.
Пленный рухнул на колени, разбивая лоб о булыжник:
– Господин! Мы... Мы лишь выполняли...
– Значит, шпионы. – Голос Краста зазвенел, как нож о точило. – Уведите.
Солдаты поволокли их к чёрному сараю. Вопли смешались со звоном затворов:
– Нет! Мы ваши! Ваши!..
За сараем раздались глухие хлопки, отдалённые и короткие. Тишина упала тяжёлым саваном. Фендевул, не оборачиваясь, сел в карету. Лиам замер на мгновение – серые глаза метнули мне взгляд, полный чего-то...Сожаления? Страха?
Ветер играл кружевами моего платья. Попыталась подняться, но его рука удержала меня, не давая подняться
– Сиди. – Шёпот обжёг ухо. – Все свободны! – Громовой раскат разогнал слуг.
Свита разошлась, люди остались, только у подсобного помещения . Остальные будто испарились, площадь опустела. При дневном свете и душевном спокойствии я наконец-то рассмотрела прилегающую к дому территорию.
Красивая каменная кладка, чуть дальше центра выложено большое место для кострища. Справа высажены декоративные деревья и маленький домик под ними, то самое помещение куда отвели людей. Впереди виднелась кромка леса. Густой, плотный, темно - зелёный лес. И горный хребет, волной возвышался над ним.
–Хочу вернуться в дом, –выдохнула я, внезапно ощутив, как дрожат колени.
Краст схватил мою руку, разглядывая посиневший палец. Его брови сошлись в резкой складке.
–Зачем терпела?
– Потому что не хочу радовать его своими слезами. Как вы себе это представляете? :
"Нет, отец, мне больно! "
"Пожалуйста, отпусти"
–Так примерно? – отвращение само появилось на лице, –Нет уж.
–Ха!–Его смех прокатился низким грохотом. – Дрожишь, но кусаешься. –внезапно он оказался так близко, что почувствовался запах ромашки и железа. – Значит, признала своим Альфой?
– Да, как иначе? Ведь ритуал для этого и существует, я ещё мало что знаю о правилах в стае, но уверена, теперь меня есть кому защитить, – смотреть в его глаза было сплошным удовольствием, яркие, словно янтарь переливались от солнечных бликов: темно- оранжевый , жёлтый, коричневый, оттенков не перечесть. А ресницы густые, чёрным завитком. Какая нелепость – завидовать ресницам чудовища. –Как же я завидую, –сама не заметила как потянулась к его глазам.